Читаем Ведун Сар полностью

— Дидий прав, — кивнул Афраний. — Я бы не стал рисковать в шаге от победы.

Монсеньор Викентий поморщился. Конечно, деньги у выжиги имелись. И деньги немалые. И император Лев, и патриарх Ефимий были слишком опытными людьми, чтобы, поставив цель перед патрикиями, не снабдить их при этом средствами для ее реализации. Другое дело, что золотые денарии обладают одним весьма неприятным свойством — исчезать при стесненных обстоятельствах. Разумеется, Дидий не собирался давать заговорщикам никаких гарантий по поводу сохранности вверенного ему имущества. Более того, он был абсолютно уверен, что деньги разворуют, и без обиняков заявил об этом озабоченным патрикиям.

— Мы выделим тебе в помощь, комит, высокородного Глицерия, — вздохнул Викентий. — Он проследит за тем, чтобы золото не исчезло во время суматохи.

— Пусть следит, — не стал спорить Дидий. Рука комита финансов потянулась было к гусиной печени, но тут же бессильно упала. Взбунтовался желудок, не желавший отягощать себя во время бурных испытаний. Дидию ничего другого не оставалось, как утопить бунт в вине.

Комит финансов пропьянствовал два дня. И когда настал час испытаний, его с большим трудом удалось привести в чувство. Афраний приказал рабам погрузить обмякшее тело Дидия в бассейн с ледяной водой, нимало не заботясь о том, чем эта жестокая процедура может обернуться для здоровья его изнеженного друга. Комит принялся чихать практически сразу, как только его извлекли из воды, и чихал потом всю дорогу, до самых ворот загородной усадьбы Антемия. Простуда спасла Дидия от угрызений совести, и комит был почти благодарен ей за это. Божественный Антемий не слишком заботился о своей личной безопасности. Да и поводов подозревать кого-то в нелояльности у него не было. За пять лет нахождения у власти на императора не было совершено ни единого покушения. Антемий пользовался популярностью и среди простого народа, и до недавнего времени среди патрикиев. В череде римских императоров подобного бессребреника следовало еще поискать. Антемий не воровал сам и не давал красть другим, что, вероятно, и стало причиной его грядущего падения. Недаром же умные люди говорят, что наши недостатки всего лишь продолжение наших достоинств.

Гвардейцы, охранявшие усадьбу, опознали комита финансов и без споров открыли перед ним ворота. Телега, раздражавшая хворающего с похмелья Дидия своим скрипом, вкатила во двор. Клибонарии, сопровождавшие ценный груз, спешились. Комит финансов последовал их примеру, но в последний момент споткнулся и непременно растянулся бы в полный рост на каменных плитах, если бы его не поддержала сильная рука. Сиятельный Ратмир, даже переваливший пятидесятилетний рубеж, сохранил стать и силу. Разве что под глазами у него появились мелкие морщинки.

— Ты так и не научился ездить верхом, высокородный Дидий, — с укоризной покачал седеющей головой Ратмир.

— Если бы я был хорошим кавалеристом, то пошел бы в клибонарии, а не в финансисты, — попробовал пошутить Дидий и, кажется, удачно.

— Здесь пятьдесят тысяч?

— Корректор Глицерий готов пересчитать денарии на твоих глазах.

— Полно, Дидий, я тебе верю.

— Нет уж, — не согласился комит. — Изволь прислать человека, префект, пусть примет их у Глицерия до последнего денария. Я не хочу получить выговор от божественного Антемия в столь радостный для него день.

— Старик сегодня в хорошем настроении, — охотно подтвердил Ратмир. — Прошу в дом, комит, я обещаю тебе хороший ужин.

Чих, напавший было на Дидия после купания, прошел, и комит уверенно ступил на крыльцо. Здесь, правда, силы едва не оставили его. Комит услышал детский смех и содрогнулся всем телом. К счастью, Ратмир не заметил болезненного состояния гостя. Дидий сумел взять себя в руки и почти спокойно проследовал за хозяином в атриум. Император Антемий, занятый возней с внуком, не обратил на нового гостя никакого внимания, что как нельзя более устраивало Дидия. Он отступил к окну, присел в стоящее там кресло и затаился в ожидании беды. Гостей в усадьбе было немного. Десятка два, не больше. Зато это были самые близкие к Антемию люди, среди которых Дидий сразу же опознал магистра двора Эмилия с супругой Климентиной, сенаторов Аппия и Скрибония и даже вяло помахал последнему рукой. Ратмир о чем-то разговаривал посреди атриума с магистром конницы Марком Севером. Сиятельный Марк был, пожалуй, единственным вооруженным человеком в этом зале. У его пояса висел меч, который он, видимо, просто не успел снять. Дидий вяло подивился статям младшего сына матроны Климентины и почему-то вспомнил его старшего брата, погубленного завистливыми патрикиями. Какая потеря для Великого Рима…