Читаем Ведун Сар полностью

— Значит, ошибся, — с усмешкой произнес Афраний. — Епископ Медиоланский Викентий докопался до истины без твоей помощи. Дворец Туррибия приобрела сестра префекта Ратмира, а дукс Сар лишь поспособствовал ей в этом. И ты, Дидий, знал об этом, но молчал.

— Ничего я не знал, — запротестовал Дидий.

— Это ты будешь объяснять монсеньору Викентию, комит! Тебя отлучат от церкви и проклянут с амвона. Потом лишат чести, имущества и сошлют в отдаленный монастырь замаливать грехи.

Дидий был потрясен и сбит с толку. Он уже и думать забыл о своем описании жутких событий, которые наблюдал в подвале соседнего дома четыре года тому назад. Правда, попавший в опалу Орест обещал, что передаст пергамент лично в руки божественному Льву, а возможно, и патриарху, но комиту финансов тогда и в голову не приходило, что этот странный отчет станет главным свидетельством против него самого.

— Но ведь это было давно, — пролепетал Дидий. — Я думал, что все уже забыли об этой языческой мистерии.

— Такое не забывается, — хмыкнул Афраний, подливая себе вино в кубок. — А в общем, ты прав. Все это могло бы сойти тебе с рук, если бы не одно печальное обстоятельство. Сиятельная Верина, супруга божественного Льва, прибегла к магическому обряду для того, чтобы избавиться разом от мужа и зятя, но была схвачена за руку бдительными патрикиями. Подробностей я не знаю. Но подручный Верины остготский рекс Тудор был приговорен Львом к смерти и спасся только по воле случая. Византийский император не стал предавать это дело огласке, дабы не бросить тень на дочь и внука. Верину держат во дворце под бдительной охраной, но участь ее решена — рано или поздно, императрицу либо отравят, либо удушат.

— Но Верину могли оговорить! — развел руками Дидий.

— Могли, — кивнул Афраний. — Но вот ведь незадача: как только восковые фигурки, изображавшие божественного Льва и сиятельного Зинона, попали в руки патриарха и он в присутствии императора провел очистительный обряд, как тут же Лев почувствовал значительное облегчение и через несколько дней выздоровел. Естественно, многие восприняли это как чудо. А божественный Лев решил, что это знак свыше. Сам Христос призвал его к борьбе с еретиками и язычниками, дабы навсегда покончить с этой заразой не только на землях империи, но и по всей ойкумене. Вот тут-то сиятельный Орест и вручил ему свидетельства того, что нечисть проникла не только в его семью, она завладела сердцем божественного Антемия, не пожалевшего для демонов даже своего внука и наследника.

— Но это же бред! — прошептал потрясенный Дидий.

— Только не ляпни чего-нибудь подобного в присутствие монсеньора Викентия, — строго прикрикнул на комита Афраний. — Мне с большим трудом удалось убедить епископа Медиоланского, что ты истинный христианин, Дидий. И в тот роковой день тобой двигало исключительно стремление разоблачить язычников, а отнюдь не желание участвовать в их сатанинских игрищах.

— Спасибо, друг, — с чувством произнес Дидий.

— Не спеши благодарить, — отмахнулся от него Афраний. — Тебе придется делом доказать свою преданность христианской вере.

— Но каким образом? — растерялся комит.

— Как ты понимаешь, ни император Лев, ни патриарх Ефимий, ни сиятельный Орест, ни епископ Медиоланский не хотят войны между Константинополем и Римом. Антемий, Ратмир и младенец должны быть устранены в результате заговора и лучше всего в один день.

— Но это же убийство, Афраний!

— Я бы назвал это божьей карой, — пожал плечами бывший префект. — И именно тебе, Дидий, выпала честь сыграть в этой новой мистерии роль провидения.

— Но я не смогу, Афраний! — схватился за голову комит. — Я никогда никого не убивал!

— Успокойся, Дидий, никто от тебя этого и не требует. Поставленная Орестом задача по силам даже такому слабому человеку, как ты. Когда император Антемий отправляется в загородную усадьбу?

— Через два дня, — глухо отозвался комит.

— А когда к нему присоединятся Ратмир с женой и сыном?

— Откуда же мне знать?! — всплеснул руками Дидий.

— Не юли! — прикрикнул на него Афраний. — На днях внуку императора исполняется четыре года. Наверняка деду захочется повидаться с ним. И ты, Дидий, известишь меня о грядущей встрече.

— А если я откажусь?!

— Мы теряем время, комит финансов! О твоей дальнейшей судьбе в этом случае я тебе уже рассказал. Если бы речь шла только об Оресте и Олибрии, ты мог бы выдать их Антемию и Ратмиру с легкой душой, но ты имеешь дело с христианскими иерархами, Дидий. Если тебе не дорога жизнь, то подумай хотя бы о своей душе.