Читаем Ведьмин бал полностью

– Странное дело, – сказала я, чтобы как-то начать разговор. – Между нами и улицей – хлипенький заборчик, и все-таки это ненадежное прикрытие кажется защитой. Ну, в этом никем не охраняемом чужом дворе чувствуешь себя в безопасности, не то что на улице. Хотя по логике…

– Логика-то логика, – ответил Петро, – а мы привыкли с детства, что этот несчастный заборчик является границей, за которую незваным гостям вход воспрещен. И зачастую… так считаем не только мы. Некоторые чуждые нам силы тоже не могут преодолеть эту преграду.

– А, это как вампиры, которые не могут войти без приглашения? – уточнила я, догадываясь, о каких чуждых силах он говорит.

– Вампиры? – переспросил Петро, подняв бровь. – Это такие, как вовкулаки, да? А почему это они не могут входить без приглашения?

Я удивилась:

– Ну ты даешь! В наше время не знать о вампирах и их повадках! Тут, конечно, медвежий угол, далекий от цивилизации, но не знать таких элементарных вещей…

– Как-то не интересовался, – простодушно пожал плечами Петро. – Вот ты и расскажи, если так хорошо знаешь.

И я занялась просветительской деятельностью. Выдала ему всю информацию о вампирах, известную мне по книжкам и фильмам.

Петро внимательно слушал, а потом сказал:

– Какие подробности! Прямо как из энциклопедии.

– Да, – ответила я. – Есть и в энциклопедиях статьи о вампирах.

– Надо же! – изумился Петро. – Неужели их ученые изучали, что об этом в энциклопедиях пишут?

Я еще раз поразилась его наивности.

– Ну ты и даешь! Вся эта информация – из книжек, из фильмов, а на самом деле кровососущих мертвецов не бывает.

– Не бывает? – хмыкнул он. – А зачем же тогда в энциклопедиях писать про то, чего не бывает?

– Ну… Это, наверное, пишут в тех изданиях, где речь идет о фольклоре и суевериях.

– А-а. Ну, спасибо, что рассказала, – он тепло улыбнулся. – Буду теперь знать, что вампиры – это не как вовкулаки, а скорее как упыри. Только не тронутые цивилизацией.

– А что такое вовкулаки? – переспросила я.

– Ну ты даешь! – моими же словами ответил он. – У вас там, конечно, медвежий угол, но не знать таких элементарных вещей!

Мы оба засмеялись, и я поймала себя на том, что забыла про страх и ту беду, что выгнала нас в такую пору на улицу. А Петро пояснил мне, что вовкулаки отличаются от вампиров тем, что могут принимать волчий облик. И что это не мертвецы, а вполне живые люди.

– Живые? Это оборотни, что ли?

– Можно и так назвать. Говорят, если беременная женщина на волка посмотрит или съест мяса скотины, которую загрыз волк, то у нее рождается оборотень. Или ведьма может заколдовать человека, что он в волка превратится. И будет бегать волком, пока не кончится срок заклятия.

– Ничего ж себе тут у вас ведьмы! Я думала, они только порчи наводить умеют, ну и снимать иногда, а большинство вообще шарлатанки.

– Таких, конечно, полно, – отмахнулся Петро. – Но бывают и настоящие ведьмы, такие сильные, что боже избавь. Эти себя не рекламируют, живут себе скромненько, да и немного их. Если наших старух послушать, то раньше такие сильные ведьмы были, что и погодой повелевали, и чертями, и упырями всякими.

Мне снова стало не по себе, и я принялась оглядываться по сторонам. Теперь мне во всех темных закоулках захламленного двора мерещилось что-то страшное.

– Вот уж нашел тему для разговора в такое время, – буркнула я сердито.

Но Петру, похоже, эта тема была интересна. Совершенно проигнорировав мои слова, он продолжал:

– Есть предание о ведьмах, которые главенствовали над упырями и каким-то призрачным войском. Но мы говорили о вовкулаках. Так вот, говорят, что с волками умели обращаться казачьи характерники.

– Кто?! – меня немного насмешило странное слово.

– Первый раз слышишь, что ли? – поразился Петро.

– Ага…

– Ну, знаешь ли. Об этом нам даже в школе рассказывали, Елена Степановна, помнишь ее?

– Помню… А кто это такие?

– Это, Танечка, были среди запорожских казаков такие, что владели магическими способностями. Как я думаю, это было древнее боевое искусство, до наших дней не дожившее. Их не брала ни сабля, ни пуля – окромя серебряной. Они могли поймать пулю голыми руками и отправить обратно. Могли так оружие заговорить, что оно не знало промаха. Под водой могли часами находиться или отводить глаза людям – стоит он среди толпы, а его никто не видит. Да много чего умели… Вот и волками оборачиваться тоже.

– Ну, в магию я верю, – осторожно начала я. – Но чтоб оборачиваться волком – в это как-то не очень.

– Ну, не знаю, говорят так. А еще говорят, что такой казак-чародей мог мысленно общаться с животными, видеть их глазами и заставлять их действовать по своей воле. Может, и с волками этими что-то такое было, как знать. Вот представь – пробежит этот волк сотни километров, разведает, что происходит во вражьем стане, а казак уже знает.

– О, я тебя со вчерашнего дня хотела спросить, – вспомнила я. – Я слышала, сейчас вроде казачество возрождается. Скажи, а поблизости ничего подобного нет? Ну… казаков каких-нибудь?

– Откуда бы они тут взялись? – удивился Петро. – Если и возрождается, то не здесь. Хотя село это издавна было казачьим.