Все разом исчезло. Огонек моей свечи от сквозняка затрепетал и погас. Бабушка стояла в двери, держа в левой руке керосинку, а правую грозно уперла в бок.

– Ничего особенного… мы здесь гадали, – я, наконец, обрела способность говорить.

– Ишь чего придумали! – возмутилась бабушка. – Сейчас вам не Святки, нашли время!

Она с ворчанием поставила зеркало на место, бросила свечу обратно в ящик стола.

Гости тогда быстренько распрощались и ушли, а Ника отправилась в нашу спальню.

– Я сегодня ходила к знахарке, – сказала мне бабушка.

– В соседнее село?! – поразилась я. Дело в том, что туда было не меньше двух десятков километров. – Пешком ходила?

– Пешком, – ответила бабушка. – Не хотела никого напрягать. А завтра она придет сюда. Неладно с твоей подругой, разве сама не видишь?

– Вижу, – я оглянулась на дверь и шепотом сказала: – Знаешь, по-моему, Ника сошла с ума! И вообще, тут что-то странное творится…

– Я знаю, что тут не все ладно. Просто не надо было соваться, куда вас не просили! – буркнула бабушка. – Вот и доигрались… Хорошо, если бабка Федосья поможет. Кстати, не вздумай заранее своей подруге об этом говорить. Сделаем вид, что ко мне просто пришла родственница. Хотя она мне родственница и есть, только очень дальняя.

Тот вечер тянулся невыносимо долго, и мне было страшно по-настоящему. Бабушка почти сразу легла спать, а Ника… она снова сидела за столом с книжкой и снова смотрела мимо страниц. Ждала. Теперь я понимала, что она ждет того тихого зова из окна.

Я слонялась как неприкаянная. Проще всего было лечь и уснуть и тем избавиться от страха. Но спать было нельзя – ближе к полуночи я ждала Петра. Мы договорились спрятаться и подкараулить Никиного «гостя». Я уже почти жалела, что согласилась на это опасное мероприятие, до того мне было жутко. Конечно, рядом с Петром будет спокойнее, но все равно я старалась не думать, кто явится к моей подруге и что может случиться с незваными свидетелями.

То и дело меня посещали трусливые мыслишки – не выходить, пусть Петро подождет и уйдет. Сказать, мол, уснула нечаянно. А лучше вообще завтра домой уехать…

Последними усилиями воли я гнала от себя эти «спасительные» идеи. Кем я сама себя считать буду всю оставшуюся жизнь, если моя подруга погибнет здесь, а я даже не попытаюсь ей помочь?

Только это и сдерживало.

Я взяла на полке какую-то книгу и уселась за стол напротив Ники.

– Тоже почитаю, не возражаешь?

Она, кажется, насторожилась:

– Тебе спать не пора?

– А тебе? – отбрила я, но тут же поспешила ее успокоить: – Не волнуйся, полчасика почитаю и пойду спать. Не буду тебе мешать наслаждаться одиночеством.

И мы полчасика добросовестно делали вид, что смотрим в книги. Правда, за это время ни одна из нас не перелистнула страницу. А когда перевалило за одиннадцать ночи, Ника стала то и дело тревожно поглядывать то на меня, то на окно. И я решила ее не мучить.

– Пойду спать в большую комнату. А то тут с тобой страшно, странная ты какая-то стала.

Но Ника не обиделась, а вздохнула с облегчением:

– Иди, иди. А я еще почитаю.

Глава 18

Огненный гость

Из дома я вышла тихо-тихо. Было морозно, тонкий ледок хрустел под ногами, изо рта вырывались густые клубы пара. Петро уже ждал меня у калитки.

– Может, ну ее, эту слежку? – вырвался у меня трусливый вопрос. – К нам завтра знахарка придет, пусть она и разбирается.

– Ага, – кивнул Петро. – К нам она тоже приходила, только поздно уже было. Но ты, наверное, права – иди спать, я лучше сам… Так спокойнее будет.

И я, конечно же, осталась. Непривычно было стоять посреди ночной сельской улицы. Нигде не светилось ни огонька, окна хат все до одного были темные, и лишь белоснежные стены выделялись в темноте. А там, где заканчивалась улица, чернел чуть поодаль высокий непроглядный лес. В эту пору он выглядел как никогда зловеще, и мне поневоле вспоминался сон прошлой ночи. Выползающие из леса темные, страшные фигуры, что-то светящееся вдали, за лесом. «Идуть… уже идуть…»

Днем это казалось ерундой, а теперь было по-настоящему страшно. Как когда-то в детстве, заработала моя чересчур буйная фантазия, помноженная на страх, и мне стало представляться, как в этой темени что-то шевелится, движется, приближается… Я попыталась взять себя в руки и смотреть на вещи здраво.

Ага, и сразу вспомнила, для чего мы сюда пришли.

– Пошли, где-нибудь спрячемся, что ли, – предложила я, дернув Петра за рукав. Он, как я заметила, тоже тревожно поглядывал в ту сторону. – А то мало ли кто к ней явится.

– И то верно, – кивнул он и, недолго думая, открыл калитку двора напротив. Насколько я помнила, там жила одинокая старушка Степановна, у которой никогда не было собак.

Недалеко от калитки доживала свой век старая деревянная лавочка под широким навесом полуразрушенного сарая. Там мы уселись и стали ждать.

У одинокой старушки уже не было сил хорошо вести хозяйство, и во дворе царил беспорядок, а в редком заборчике недоставало многих штакетин. Мы могли хорошо видеть улицу – точнее, ее окончание и черневший дальше лес, и наш дом, чья высокая крыша темнела на фоне облачного беззвездного неба.