Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

На следующий день Пенттинен прибывает в Сэтерскую больницу, чтобы провести первый допрос по поводу убийства близ Аккаяуре — в присутствии адвоката Гуннара Линдгрена. Теперь, после приговора суда в Питео, Пенттинен возвысился до звания инспектора криминальной полиции — все допросы и документы, в которых он теперь упоминается, украшены этим титулом, все честь по чести. Пока Сеппо был младшим инспектором, он и его начальник Кристер ван дер Кваст почему-то пренебрегали условностями — он скромно назывался «следователь, проводивший допрос».

— Итак, Томас, я подумал, что ты мог бы назвать центральные моменты этого события, не отвлекаясь на периферические. Начни свой рассказ с того времени, где у тебя есть отчетливые воспоминания по поводу самого деяния, — предлагает Пенттинен.

— Хм, — отвечает Квик.

— Ты не мог бы развить свою мысль?

Трое мужчин долго сидят в молчании в музыкальном зале 36-го отделения.

— Это… было сурово, — говорит Квик.

На этом дело стопорится, рассказ дальше не идет.

— А какой был вопрос? — спрашивает Квик.

— Я не хочу ни к чему подводить тебя, — поясняет Пенттинен и просит Квика рассказать то, что первое приходит ему на ум.

Снова долгая пауза.

— Ну, тогда, пожалуй, нож.

— Что ты помнишь о нем?

— Его размер.

— Так-так.

Квик закашливается.

— Постарайся описать его.

Они сходятся на том, что Квик нарисует нож по памяти.

Нож на рисунке впечатляет — его длина тридцать пять сантиметров. Лезвие слегка закруглено, как у сабли, а задняя сторона вырезана так, что острие образует взлетающий изгиб.

Квик пишет «лезвие» над тем, где у ножа обычно находится обух. На изогнутой стороне ножа, которая обычно заточена, Квик отмечает — «тупая сторона».

Сеппо Пенттинен говорит, что не понимает, почему нож заточен таким образом. Видимо, он знает, что такого ножа, как нарисовал Квик, в природе никогда не существовало, и просит Квика подумать о том, как выглядит охотничий нож «Муракнив».[35] Он рисует собственное изображение ножа и показывает, которая сторона лезвия заточена, а которая является плоской «спинкой».

Однако это не помогает, Квик стоит на своем и утверждает, что именно такая заточка отличает его нож от обычного охотничьего ножа «Муракнив».

Пенттинен продолжает подвергать сомнению конструкцию ножа. Он спрашивает Квика, не мог ли тот нарисовать нож «в зеркальном отображении».

В конце концов Квик соглашается с тем, что Пенттинен ставит знак вопроса над его обозначениями на рисунке по поводу того, какая сторона у ножа «тупая».

Из данных судебно-медицинской экспертизы Пенттинену известно, что тот нож с широким лезвием, который нарисовал Квик, очень плохо согласуется с повреждениями у жертв.

— У тебя не было с собой никакого другого оружия?

— Не-а.

— Можешь описать, как все это происходило?

— Ну, это были сильные удары. Удары ножом. Не какие-нибудь уколы, а удары.

— Да, ты показываешь, как ты наносишь удары сверху.

— Сверху. Хм.

Допрос продолжается довольно долго, но Пенттинену так и не удается выудить из Квика никаких данных об убийстве — кроме злополучного ножа.

— Какие природные условия наблюдались в том месте, о котором ты сейчас рассказываешь?

— Там было много комаров.

— Комаров?

— Да, много комаров.

Квик рассказывает, что место, где стояла палатка, располагалось у лесного озера.

— Да, что там была палатка — об этом нам обоим известно, — уточняет Пенттинен.

— Да.

— Об этом ты в любом случае мог прочесть в газетах.

— Да.

— Где находятся эти люди, когда ты делаешь это?

— Ну, они в палатке. Э-э… кроме… э-э-э… часть одного… тело одного из них поначалу находится снаружи.

— Полностью?

— Нет. Да.

— Ты показываешь только корпус.

— Да.

По словам Квика, женщина пыталась сбежать из палатки, но он ударил ее ножом и заставил вернуться на место.

Томас Квик делает новый рисунок — на этот раз палатки. Если смотреть со стороны входа, то он расположил женщину слева, а мужчину справа.

Данные Квика по каждому пункту принципиально отличались от известных полиции фактов. Мужчина лежал справа, женщина слева, и вход был закрыт на «молнию». Янни Стегехюз находилась в спальном мешке — не похоже было, чтобы она успела побывать за пределами палатки.

Сеппо продолжает допрос:

— Как получилось, что ты оказался там?

— Я был там и… Я был там. Я приехал не на машине в этот… в этот…

— Так-так. А как же ты добрался туда?

— На велосипеде.

— Ты приехал туда на велосипеде???

— Да.

— Ты был там один?

— Да.

Квик утверждает, что он приехал в Йоккмокк из Фалуна накануне, а затем преодолел оставшиеся восемь миль до Аккаяуре на велосипеде.

— Велосипед был краденый.

— Так-так. А что это был за велосипед?

— Э-э… это был такой… э-э-э… такой… мужской велосипед с тремя передачами э-э-э… который… э-э… у которого две верхние передачи работали как-то… перескакивали сами собой…

Квик украл велосипед возле Музея саамской культуры в Йоккмокке и отправился сперва в продуктовый магазин, где купил лимонад, а затем выехал в сторону Аккаяуре. Он не смог привести никаких причин, зачем он туда отправился, не было у него и конкретной цели.

— У тебя была с собой сумка?