Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

Среди всего, что происходило во время судебного процесса, было одно событие, которое произвело неизгладимое впечатление на всех присутствующих: показ видеозаписи реконструкции в лесу.

Пелле Тагессон, репортер по делу Квика из газеты «Экспрессен», до сих пор помнит свои впечатления тех дней:

— Я впервые познакомился с Квиком во время суда, и мне он показался самым обычным парнем. Затем я увидел запись реконструкции. Я был потрясен! Помню, мне потом было неприятно думать о том, что я пожимал ему руку.

Несмотря на некоторые неясности в деле, Пелле Тагессон совершенно уверился в вине Квика, когда прокурор показал видео с гортанным мычанием во время реконструкции. Все сомнения как рукой сняло:

— То, что происходило во время реконструкции, сыграть невозможно.

Перед заседанием Кристер ван дер Кваст написал письмо в суд и потребовал, чтобы суд привлек психологическую экспертизу. Он порекомендовал также членам суда обратиться к Свену-Оке Кристианссону.

Поскольку Кристианссон давно был привлечен к следствию по заданию прокурора, казалось совершенно неуместным, чтобы не сказать — невероятным, чтобы Свен-Оке принял предложение суда вынести экспертную оценку результатам своей собственной работы. Однако это не помешало ему сказать «да».

Кристианссон написал для суда два экспертных заключения, одно — «по поводу психологических оснований в высказываниях Томаса Квика».

«В отношении того, что злоумышленник помнит, я сосредоточил свои усилия на стереотипах поведения и воспоминаниях серийного убийцы, а также на факторах, создающих условия для такого рода преступлений».

Сама формулировка показывает, что в его глазах Квик является серийным убийцей. Еще до суда Свен-Оке официально назвал его серийным убийцей и каннибалом.

— Поведенческие стереотипы примитивны. Когда он действует, на самом деле действует ребенок в нем. А когда он поедает части трупов, им может руководить иллюзия, что жертвы хранятся внутри него, что ребенок живет дальше в его теле, — пояснил Кристианссон в интервью «Экспрессен» в первый день судебного разбирательства.

Кажется, все на минуточку забыли, что Томас Квик на тот момент еще не был осужден ни за одно убийство.

Профессор Ларс Лидберг в своем выступлении в суде четко выразился по вопросу о виновности и причинно-следственных связях в поведении серийного убийцы.

— В деле Квика наиболее весомо то, что сам Квик подвергался насилию со стороны отца и матери, и в его сознании возникла связь между сексуальностью и агрессией.

Лидберг не уточняет, откуда он может знать, что подсудимый действительно подвергался насилию и сексуальным посягательствам со стороны родителей, — это просто отправная точка научных рассуждений профессора.

Навязчивая склонность Квика к убиванию также хорошо соответствует тому, что «Квик прячет части тела убитых им людей и сохраняет эти части как своеобразные талисманы», — считает Лидберг.

Поскольку Квик уже признался в убийстве Чарльза Зельмановица, вопрос, по которому должен был принять решение суд, — является его признание истинным или ложным.

В своем выступлении в качестве свидетеля Свен-Оке Кристианссон очень кстати рассказал о том, какие существуют типы ложных признаний, закончив заключением:

— В случае с Квиком все это не подходит.

Когда настала очередь Квика выступать, защита потребовала заседания при закрытых дверях, и это требование было удовлетворено. Когда публика покинула зал, Квик заявил суду, что ничего не читал об исчезновении Чарльза Зельмановица.

Это было важное сообщение. К сожалению, оно не соответствовало действительности. Квик не только признался в убийстве после того, как прочел в газете о находке останков Чарльза, — поскольку на него в тот момент не были наложены никакие ограничения, — он продолжал следить за репортажами в газетах. В рукописи книги Маргит Нурель и Биргитты Столе о Квике я к тому же нашел пассаж, обнаруживающий, что позднее он нашел для себя еще более исчерпывающий источник информации. Психотерапевты цитируют Квика:

«Когда я прочел материалы следствия, я увидел, впервые почувствовал всю жизнь Чарльза. Он был не просто некто, кого я убил, — теперь он с особой силой стал личностью, человеком по имени Чарльз, у которого я отнял жизнь».

Таким образом, явившись на процесс в Питео, Квик уже успел проштудировать все материалы следствия, включая технические исследования и объемистые протоколы допросов. Все это вместе дало Квику образ «человека по имени Чарльз». В карточке я также нахожу запись о том, что Томас Квик «в течение всей осени читал материалы следствия о Чарльзе З.».

Поэтому ничего удивительного, что в суде за закрытыми дверями Квик сумел правильно назвать многие детали.

Но все же как Квика могли осудить за убийство, если практически все, что он рассказал на допросах, было неверно? Почему в решении суда не сказано, что Квик сам оказался не в состоянии найти дорогу к месту обнаружения тела?

Ответ прост. Члены суда пребывали в полном неведении по поводу того, что происходило во время следствия. Они не прочли ни единого протокола допроса Томаса Квика.