Читаем Вариант «Бис». Вариант «Бис-2» полностью

– Потерь от одного крупнокалиберного у нас не так уж много, этого я не скажу. Но этот пулеметчик у них действительно хороший, в таком стиле он действует несколько недель, и наши солдаты и пулеметчики уже устали. Я правильно сказал?

Приняв чашку чая от прибывшего солдатика, весящего максимум фунтов сто десять – как Мэтью весил лет пять или шесть назад, – капитан даже не подумал угостить замерзших уже просто на пути к нему американцев. Вместо этого он продолжил свой не слишком интересный рассказ о том, что китайцы не просто катают свой «ДШК» с одной позиции на другую чуть ли не посередине нейтральной полосы, а бегают и ползают налегке – причем так быстро, что их ни разу не удалось подстрелить, а затем подтягивают пулемет к себе на длинном тросе.

– Патронов они много с собой не таскают, – доверительно сообщил он. – Отстреляют ленту, даже не целиком, по какой-то мо-мен-таль-ной цели, и тут же уходят. Пока запрос открыть по ним огонь проходит через наш минометный взвод, они уже далеко. После того ветреного дня, когда у тебя не получилось его дождаться, – капитан указал дымящейся чашкой на Мэтью и с демонстративной грустью покачал головой, – они сумели поймать рабочую команду моей роты, когда она углубляла гнездо авианаводчика. Из этого гнезда едва ли не самый лучший обзор в западную и северо-западную сторону на всем нашем холмике. Это было примерно в четыре утра, но китайцы одновременно подвесили над гнездом штук пять осветительных ракет – знаете, таких розово-белых – и этот пулемет открыл огонь ярдов с четырехсот, из воронки от вашей бомбы. Эта воронка якобы была заминирована нами едва ли не с Рождества – значит, они сняли мины то ли в начале ночи, то ли еще раньше, и заранее притащили туда свой пулемет. Помимо нескольких тяжелораненых, у меня четверо убитых – одним махом. Этому Ир-тьюиг Санг-са[194] Чу, – он пощелкал пальцами, подыскивая перевод, но только махнул рукой, – шею разорвало едва ли не пополам.

Его младшего брата забрызгало с головы до ног, он уже три дня ничего не делает, только плачет. Я же говорю, устали люди.

– Это точно китайцы? – зачем-то спросил его Мэтью, даже сидя переминавший свои поставленные под лавку ноги так, чтобы вес все время переходил с одной на другую – попытка авансом согреться за предстоящее пребывание на позиции.

– Точно, – кивнул капитан и, поднявшись со своего табурета, полез куда-то в шкаф. – Вот, возьмите, – он протянул им по шоколадному брусочку «Херши». – Светает где-то минут через тридцать или сорок, и к этому времени вы должны быть в своей лежке. Мои люди там посмотрели как следует, никаких сюрпризов нет. В 0750[195] мой пулемет на левом фланге проведет несколько раз очередями по позициям коммунистов, затем замолчит. Минут через пятнадцать или двадцать после этого, то есть в 0805 или 0810, этот же пулемет откроет огонь с новой точки, ярдах в ста от первой. К этому времени и вы, и те китайцы должны быть уже готовы. Постарайтесь хотя бы задеть одного-двух солдат из его расчета – лучше всего, конечно, самого пулеметчика. Удачи, в общем.

Корейский капитан поднялся, сменив приветливое выражение лица на сурово-мужественное. Двое американских рядовых, к его удовлетворению, сами догадались откозырять и выйти из его блиндажа.

– Да-а… – протянул старший в их паре рядовой Спрюс, разглядывая плиточку шоколада в руке. – А я до этого думал почему-то, что это мы должны корейцев шоколадом кормить.

– Ну, нашему лейтенанту вообще такое в голову не пришло, – не согласился каролинец. – А в подобный холод всегда полезно похрустеть чем-то таким…

Подняв на него глаза, Мэтью едва не засмеялся внезапно пришедшей в голову мысли. Но сохранив порадовавшее его самого спокойствие, он выставил шоколадку перед собой и несложным движением кисти ободрал с нее бумажную обертку, аккуратно зажав ее между пальцами. Под взглядом напарника он сделал то же самое и с фольговой «бандеролькой», отпустив ее на волю ветра, тут же забравшего бумажку с собой, после чего кривовато обмотал «Херши» обратно в бумагу и засунул плиточку в нагрудный карман. Приоткрывший от удивления рот Закарий секунд десять постоял, наклонив голову вперед, прежде чем сделан абсолютно то же самое с благоговением человека, на которого снизошла чужая мудрость.

– Это чтобы не шуршала? – восхищенно спросил он все так же уверенно-спокойного Мэтью.

– В основном – чтобы не блеснула, когда мы начнем ее есть, – сообщил тот, уже даже не радуясь своей впечатлившей новобранца сообразительности – настолько его захватила мысль о том, не специально ли корейский капитан сделал такой богатый подарок уходящим в засаду снайперам…