Читаем Вандалы полностью

Источники именуют нового царя вандалов и аланов (правившего с 530 по 533 г.) по-разному – Гелимером, Гейлимером, Гейламиром. А поэт Корипп, с целью возвеличения своего любимого полководца – «ромея» Иоанна, предпочитает именовать Гелимера «тираном». Справедливости ради следует заметить, что после своего воцарения Гелимер сначала и вправду повел себя, как тиран. Он бросил в темницу Ильдериха-Хильдерика, Гоамера-Оамера, да и других потомков Гунериха, включая брата Гоамера – Оагейса, Оагеса, Оагея или Евгеция (именуемого Прокопием Кесарийским, на греческий лад, Эвагеем) – известного нам по уже упоминавшейся позднеантичной «Латинской антологии» сочинений афроримских поэтов периода вандальского господства. Правда, Людвиг Шмидт полагал, что стихотворец Луксорий, в чьих эпиграммах упоминается Оагейс, вполне мог, допустив поэтическую вольность, назвать (Г)Оамера (Г)Оагейсом, а, коль скоро это так, Гелимер заключил в узилище ТОЛЬКО неудачливого военачальника, чье имя дошло до нас, многогрешных, в двух различных написаниях или транскрипциях. Но с высоты наших сегодняшних знаний мы можем утверждать, что слишком многое указывает на реальное существование арестованного по приказу Гелимера брата Гоамера, отнюдь не являвшегося призраком, возникшим вследствие путаницы в именах. Сходство имен братьев, особенно в знатных (и тем более – царских) германских родах вовсе не было редкостью. Возможно, здесь сказалась память о прежнем двоевластии-двоецарствии, встречавшемся не только у германских, но и у других «народов-мигрантов» – скажем, у аланов или гуннов.

Как уже говорилось выше, Оагейс фигурирует в греческих источниках под именем Эвагея, или Эвагейса и упоминается как предводитель вандалов в борьбе с маврами (при этом речь вовсе не обязательно должна идти о вышеупомянутой схватке вандалов с маврами в горах, закончившейся тяжелым поражением конников его брата Оамера), владевший в вандальском аристократическом квартале Карфагена виллой с садом, славившимся редкими растениями, в т. ч. лекарственными. Среди эпиграмм Луксория, вошедших в афроримскую «Латинскую антологию» времен африканского царства вандалов, имеется одна, под названием «О саде господина Оагеса, в котором выращиваются все возможные целебные травы» (или «Об Оагеевом саде, где посажены были все лекарственные травы»):

Такое лекарственное садоводство имело давнюю античную традицию, воспринятую и продолженную знатным образованным вандалом Оагейсом (впоследствии эта традиция продолжалась при лекарственных, или аптекарских, садах, либо же огородах средневековых христианских монастырей).

Что и говорить, хобби, необычное для вандальского воина, пусть даже и царского рода! Или, может быть, все-таки – вполне обычное, если рассуждать здраво, освободившись от «идеологической зашоренности» в отношении вандалов, прямо-таки «по определению», ПРОСТО ОБЯЗАННЫХ БЫТЬ ВРАГАМИ НАУК И КУЛЬТУРЫ ВО ВСЕХ ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯХ? Оагейс, очевидно, отнюдь не чуждый и другим наукам, покровительствовал афроримским стихотворцам. Луксорий был знаком с супругой просвещенного вандальского вельможи и с его маленькой дочерью, чью безвременную кончину и безутешное горе отца (именуемого поэтом защитником Ливии, т. е. Африки) почтил прочувствованной скорбной эпитафией.