Читаем Ван Гог. Письма полностью

отнюдь не правильностью рисунка, потому что фактически рисунка там нет. Я хочу сказать вот

что: как мне кажется, в этих этюдах есть нечто от той таинственности, которую ощущаешь,

когда смотришь на природу, прищурив глаза, вследствие чего формы упрощаются до цветных

пятен. Все это выяснится со временем, но в данный момент я нахожу в некоторых своих этюдах

нечто новое в смысле цвета и тона.

В последнее время я часто вспоминал рассказ, который прочел в одном английском

журнале. Это история художника, который тоже подорвал свое здоровье в труднее для него

время и отправился в уединенную печальную местность, на торфяные болота, где снова стал

самим собой и начал писать природу так, как видел и понимал ее. Все это очень хорошо

описано – очевидно, автор разбирается в искусстве. Рассказ поразил меня, и сейчас я снова

думаю о нем…

Беда не только в том, что я сравнительно поздно занялся рисованием; отнюдь не

исключено также, что у меня нет оснований рассчитывать па долгие годы жизни…

Что же касается времени, которое у меня осталось для работы, то, думается, я не очень

ошибусь, предположив, что, вопреки всему, мое тело выдержит еще несколько лет, скажем, от

шести до десяти…

Я не намерен ни щадить себя, ни избегать волнений и трудностей – мне в общем

безразлично, проживу я больше или меньше; кроме того, я не умею печься о своем физическом

состоянии, как, например, делает врач.

Итак, я и впредь буду жить, не зная, сколько я проживу, и помня только одно: «за

несколько лет я должен закончить определенную работу». Мне не следует слишком спешить

– от спешки мало проку, но я должен продолжать работу с полным спокойствием и бодростью,

возможно более регулярно и упорно, сжато и четко. Мир касается меня лишь постольку,

поскольку я чувствую себя, так сказать, обязанным ему и в долгу перед ним: я ведь тридцать

лет ступал по этой земле. И вот из благодарности я хочу оставить по себе какую-то память в

форме рисунков или картин, сделанных не для того, чтобы угодить на чей-то вкус, но для того,

чтобы выразить искреннее человеческое чувство. Итак, работа – вот моя цель; а когда человек

сосредоточивается на одной мысли, все его дела упрощаются и хаос уступает место единому и

неуклонному стремлению…

Если я проживу дольше – tant mieux, 1 но на это я не рассчитываю.

1 Тем лучше! (франц.).

За оставшиеся несколько лет нужно кое-что создать – вот мысль, которая служит мне

путеводной нитью, когда я обдумываю планы дальнейшей работы.

313

Нет горшей муки, чем душевная борьба между долгом и любовью в высшем значении

этих слов. Если я скажу тебе, что выбираю долг, ты все поймешь.

Те несколько слов, которыми мы обменялись во время нашей прогулки, доказали мне,

что внутренне я ничуть не изменился – вся эта история была и осталась раной, которую я ношу

в себе; она скрыта в глубинах моей души, и ничто не исцелит ее, так что даже через много лет

она останется такой же болезненной, какой была в первый день…

Я не верил, не верю и никогда не поверю, что она руководствовалась корыстными

мотивами, по крайней мере, в большей степени, чем то допускают честность и справедливость.

Она лишь держалась в пределах благоразумия, но окружающие все преувеличили. В остальном

же, как ты понимаешь, я не обманываю себя – она не любила меня; поэтому все, о чем мы

говорили с тобой по дороге, должно остаться между нами. С тех пор произошло много такого,

чего не случилось бы, если бы в определенный момент я не оказался, во-первых, перед ее

решительным «нет», а во-вторых, перед собственным обещанием убраться с ее пути. Я уважаю

в ней чувство долга, я никогда не подозревал и не заподозрю ее ни в чем плохом.

Что же касается меня, то я знаю лишь одно: самое важное – это не уклоняться от своего

долга и не идти ни на какие компромиссы там, где речь заходит о нем. Долг есть нечто

абсолютное.

А последствия? Мы отвечаем не за них, а за сделанный нами выбор – выполнять или не

выполнять свой долг. Такая точка зрения – прямая противоположность принципу: цель

оправдывает средства. Мое собственное будущее – это чаша, которая не минует меня;

следовательно, ее надо испить…

Как ты, однако, понимаешь, я должен обходить все, что может поколебать меня, должен

избегать всех и всякого, кто может напомнить мне о ней. Эта мысль придала мне в нынешнем

году больше решительности, чем я проявляю обычно, и, как видишь, я умудрился устроить все

таким образом, что никто не понимает истинных мотивов.

314 note 16

Очень хочется знать, можете ли вы с отцом понять мои чувства в вопросе о том,

оставаться мне или нет с этой женщиной. Я горячо желаю не толкать ее обратно на улицу, а,

добившись от нее обещания исправиться, от всего сердца простить ее и все позабыть. Пусть уж

лучше живет, чем гибнет.

Сегодня утром она сказала мне: «Я и сама не собираюсь приниматься за старое, и матери

об этом не говорила. Я знаю только, что если мне придется уйти, я не заработаю сколько

требуется – мне ведь надо еще платить за содержание детей; если я пойду на улицу, то сделаю

это не потому, что хочу, а потому, что вынуждена». Я тебе, по-моему, однажды уже писал, что