Читаем Ван Гог. Письма полностью

еще найти истинного друга и поверенного. Именно потому, что по временам я чувствую, как

слабеет мое здоровье и как мне не хватает сил, чтобы переносить удары, я откровенно

сознаюсь, что мне мучительно нужно вновь повидать тебя и спокойно поговорить с тобой.

Мне в этом году пришлось немало побороться, чтобы сохранить свою мастерскую, и

подчас бывало страшно тяжело продолжать работу. А ведь я еще должен как-то собраться с

силами…

И все-таки самое главное – чтобы мы и дальше понимали друг друга и чтобы дружба

наша по-прежнему оставалась горячей. Если придет беда, мы померимся с ней, но давай при

любых обстоятельствах хранить верность друг другу, дорогой брат.

Я выигрываю от этого во всех отношениях, потому что без тебя не смог бы

продержаться так долго; ты же не выигрываешь ничего, кроме сознания того, что помог

человеку выйти на такой жизненный путь, который в противном случае был бы для него закрыт.

А впоследствии – кто знает, что мы еще сделаем вдвоем с тобой!

306

Пока я работаю, я безгранично верую в искусство и убежден, что добьюсь своей цели;

но в дни физической слабости и материальных затруднений я чувствую, что вера моя слабеет, и

меня охватывают сомнения, которые я пытаюсь преодолеть, немедленно возобновляя работу.

То же с Христиной и детьми: когда я нахожусь с ними и малыш, радостно посмеиваясь,

ползет ко мне на четвереньках, у меня нет ни малейших сомнений в том, что все хорошо. Как

часто этот ребенок служит мне утешением!

Когда я дома, он ни на минуту не оставляет меня; когда я сижу за работой, он дергает

меня за полу куртки или карабкается по моей ноге, пока я не посажу его на колени.

В мастерской его занимает все, и он тихонько играет кусочком бумаги, обрывком

веревочки, старой кисточкой; этот малыш всегда доволен.

Если он останется таким на всю жизнь, он будет удачливее меня…

Думаю, что через несколько дней, если я, конечно, буду немного лучше питаться, чем в

последнее время, мне удастся избавиться от своего отвратительного недомогания; однако

причины его коренятся куда глубже, и я хотел бы снова прийти в то состояние, когда у меня

были в избытке здоровье и силы, в чем, в конце концов, нет ничего невозможного: нужно

только побольше бывать на воздухе и работать над тем, что тебе по душе. Ведь это же факт, что

сейчас все мои работы слишком уж худосочны и сухи.

Теперь мне это ясно, как день, и я не питаю ни малейшего сомнения, что мне нужно все

в корне менять. После того как ты посмотришь работы текущего года, мы обсудим, не

согласишься ли ты со мной в отношении некоторых мер, и, если ты согласишься, нам, думается

мне, удастся преодолеть трудности.

309

В последние дни, занимаясь живописью, я вдруг почувствовал, что у меня пробуждается

особое чувство цвета, более острое и совсем непохожее на то, какое было до сих пор.

Возможно, что мое нервозное состояние в последние дни находится в связи с каким-то

переворотом в методе моей работы, к которому я давно уже стремился и о котором долгое

время раздумывал.

Я часто пытался работать менее сухо, но у меня снова и снова получалось примерно то

же, что и раньше. Однако теперь слабость не позволяет мне работать привычным для меня

способом, и это, кажется, не вредит мне, а, скорее, идет на пользу; теперь я немного отпустил

вожжи и, вместо того чтобы вглядываться в структуру вещей и анализировать ее, смотрю на

предметы прищуренными глазами, а это позволяет мне более непосредственно воспринимать

их, как цветовые, взаимно контрастирующие пятна.

Интересно, что будет дальше и чем все кончится. Я давно уже удивлялся, почему я не

такой сильный колорист, каким мог бы стать при моем темпераменте, но до сих пор это

качество развивалось во мне слабо.

Повторяю, мне очень интересно, во что все это выльется, но я уже сейчас ясно вижу, что

мои последние живописные этюды совсем непохожи на предыдущие.

Насколько помнится, у тебя есть один мой прошлогодний этюд – стволы деревьев в

лесу. Я отнюдь не считаю его плохим, но в нем еще нет того, что видишь в этюдах настоящего

колориста.

Некоторые цвета верны, но, даже будучи верными, они не производят того впечатления,

которое должны производить, и, хотя краски кое-где наложены густо, общее впечатление

остается бедным. Сравнивая этот этюд с последними, написанными менее пастозно, я нахожу,

что, невзирая на это, они стали сильнее по цвету, поскольку краски в них как бы переплетаются,

а мазки покрывают друг друга, так что все в целом получается сочнее и лучше передает,

скажем, мягкость облаков или травы.

Было время, я очень тревожился, что не делаю успехов в цвете, но теперь снова обрел

надежду… Я не могу полностью доверять своему глазу, когда дело касается моей собственной

работы. Например, оба этюда, которые я сделал во время дождя – грязная дорога с маленькой

фигуркой,– кажутся мне полной противоположностью некоторым другим этюдам. Глядя на

них, я снова чувствую тоскливую атмосферу дождливого дня, и в фигурке, хотя она состоит

лишь из нескольких пятен краски, есть, на мой взгляд, какая-то жизнь, причем достигается это