Читаем Ван Гог. Письма полностью

художника, воспроизводящего цвет лица с отвратительной педантической точностью.

Не правда ли, голова мужчины или женщины божественно прекрасна, когда ее

наблюдаешь внимательно и спокойно. Так вот, эта общая гармония тона в природе теряется из-

за мелочного, буквального копирования ее; сохраняется же она путем воссоздания параллельной

цветовой гаммы, которая может быть не точной и даже далеко не точной по сравнению с тем,

что дано в натуре.

Следует всегда умно использовать красивые тона, которые образуют краски сами по

себе, когда их смешиваешь на палитре; повторяю: надо исходить из своей палитры, своего

понимания гармонии красок – это нечто совсем другое, чем механическое и рабское

копирование природы.

Возьмем другой пример: предположим, я должен писать осенний пейзаж – деревья с

желтыми листьями. Так вот, какое значение имеет точность соответствия моего основного

желтого цвета цвету листвы, если я воспринимаю весь пейзаж как симфонию желтого? Очень

малое.

Многое, все зависит от моего восприятия бесконечного разнообразия тонов одного и

того же «семейства». Ты скажешь, что это опасная склонность к романтизму, измена

«реализму», peindre de chic, 1 пренебрежение к природе ради палитры колориста. Что ж, que soit.

Делакруа, Милле, Коро, Дюпре, Добиньи, Бретон и еще тридцать других имен – разве

не являются они сердцем и душой живописи нашего века и разве все они не уходят корнями в

романтизм, хотя они и переросли его.

Романтика и романтическое – это наше время, и, чтобы писать, надо обладать

воображением и чувством. К счастью, этих качеств не лишены даже реализм и натурализм.

Золя не держит зеркало перед вещами, а творит, и творит потрясающе; именно

поэтому его создания так прекрасны. Это по поводу натурализма и реализма, которые

бесспорно стоят в связи с романтизмом…

Слова «ne pas peindre le ton local» 2 имеют широкое значение и предоставляют

художнику свободу в поисках красок, которые составляют одно целое и связаны друг с другом,

что еще больше подчеркивается контрастом с другой цветовой гаммой.

1 Писание из головы (франц.).

2 «Не писать локальным цветом» (франц.).

Мне безразлично, точно или нет передан облик почтенного бюргера, молочно-

водянистый, синеватый, невыразительный цвет лица этого богобоязненного человека, на

которого я и глядеть-то не хочу. Но жители городишка, в котором данный субъект стяжал себе

такую славу, что счел долгом оставить свою физиономию на память грядущим поколениям,

испытывают удовлетворение именно от точности вышеупомянутого рода.

Цвет сам по себе что-то выражает – от этого нельзя отказываться, это надо

использовать; что красиво, по-настоящему красиво, то и правильно. Когда Веронезе в картине

«Брак в Кане» писал портреты beau monde 1 своего века, он щедро тратил все богатство своей

палитры на мрачно-фиолетовые, на роскошные золотые тона. Кроме того, он подумал также о

светлой лазури и жемчужно-белом, которые не введены в передний план. Художник с силой

бросил их на задний план – и это было правильно: они мгновенно превратились в небо и

мраморные дворцы, своеобразно дополняющие группу фигур.

1 Высшего света (франц.).

Этот великолепный задний план самопроизвольно возникает из точно рассчитанного

– я не собираюсь отмахиваться от всего этого, так как долгие годы почти бесплодно и с весьма

печальными результатами сам занимался именно этим. Я не намерен проходить мимо этой

ошибки. Я хочу сказать, что глупо и нелепо всегда идти одним и тем же путем, а вовсе не то,

что все мои труды были напрасны.

«On commence par tuer, on finit par guerir» 1 – говорят доктора. Начинаешь с

безнадежных попыток следовать природе, и все у тебя идет вкривь и вкось; однако кончаешь

тем, что спокойно творишь, исходя из своей палитры, и природа, отнюдь не протестуя, следует

за тобой. Но эти две крайности нельзя отделять друг от друга.

Тяжелая, нудная работа, хотя она порой и кажется напрасной, сближает художника с

природой, дает ему более основательное знание ее. Недаром так прекрасны слова Доре