Читаем Вампиры пустыни полностью

Она семенила за ним, отставая на шаг или два и не пытаясь поспеть за его длинными шагами, и хотя Смит — как было известно многим от Венеры до спутников Юпитера — даже в сапогах астронавта двигался бесшумно, как кошка — девушка скользила за ним по разбитой мостовой, словно тень, и так беззвучно, что даже его легкие шаги отдавались эхом на пустынной улице.

Смит выбирал наименее оживленные улицы Лаккдарола и с некоторым стыдом благодарил своих безымянных богов за то, что его жилище находилось не слишком далеко: немногочисленные встречные прохожие и без того поворачивались и провожали их взглядами, полными уже знакомого, но по-прежнему непонятного ужаса и презрения.

Смит снимал одноместную выгородку в ночлежке на окраине города. В те дни Лаккдарол был примитивным лагерем колонистов и едва ли мог предоставить что-то получше, а трезвонить о своих делах Смит вовсе не желал. Ему приходилось ночевать и не в таких местах, и еще доведется, это-то он знал.

Никто не заметил, как они вошли. Девушка скользнула вслед за ним вверх по лестнице и исчезла в двери, как тень, невидимая для остальных постояльцев. Смит запер дверь, прислонился к ней широкими плечами и стал задумчиво рассматривать девушку.

Одним взглядом она обвела жалкую обстановку комнаты — неряшливую постель со скомканными простынями, шаткий стол, криво висящее и треснувшее зеркало, некрашеные стулья — весь комфорт поселения земных колонистов. Равнодушно приняв эту бедность, она подошла к окну и на миг высунулась, глядя поверх низких крыш на голую равнину и красный шлак в лучах предвечернего солнца.

— Можешь оставаться здесь, — прервал молчание Смит, — пока я не уеду. Я жду друга с Венеры. Есть не хочешь?

— Нет, — быстро ответила девушка. — Я… не нуждаться… в еде… некоторое время.

— Ладно… — сказал Смит и оглядел комнату. — Я вернусь вечером. Можешь уйти или остаться, в общем, как хочешь. Лучше запри за мной дверь.

Без дальнейших проволочек он повернулся и вышел. Он слышал, как дверь захлопнулась и ключ повернулся в замке. Смит улыбнулся себе под нос. Он не думал, что увидит ее снова.

Он спустился по лестнице и вышел под косые лучи заходящего солнца. Ему было о чем подумать, и смуглая девушка вскоре отступила на задний план. О делах Смита в Лаккдароле, как и о большинстве его дел, лучше не рассказывать. Человек живет, как может, и опасная жизнь Смита проходила вне закона, а единственным судьей в ней был лучевой пистолет. Достаточно сказать, что в этот момент его чрезвычайно интересовал космопорт и грузы, отправляемые оттуда на другие планеты, а другом, которого он ждал, был Ярол-венерианец — тот самый Ярол, носившийся с умопомрачительной скоростью между мирами на своем маленьком и юрком эдзеловском кораблике «Дева», издеваясь над катерами Патруля и оставляя преследователей безнадежно трепыхаться в космическом эфире. Смит, Ярол и «Дева», единые в трех лицах, в прошлом причинили командирам Патруля достаточно неприятностей и обошлись слугам закона в немалое количество седых волос; будущее же в тот вечер казалось Смиту весьма и весьма многообещающим.

По ночам Лаккдарол кипел и бурлил, как любой лагерь колонистов на любой планете, куда успела дотянуться Земля. Смит шел к центру, загорались огни, и веселье только начиналось. Цель его вечернего похода нас не касается. Он смешивался с толпой там, где огни горели ярче всего, где постукивали шары из слоновой кости и позвякивало серебро, а красный сегир с заманчивым бульканьем лился из черных венерианских бутылок.

Поздно ночью Смит брел домой: спутники Марса пошатывались в небе, а если улица время от времени качалась у него под ногами, то это вполне объяснимо. Даже Смит не мог твердо держаться на ногах, отведав красного сегира во всех барах от «Марсианского ягненка» до «Нового Чикаго». Но дорогу домой, учитывая все это, он нашел без особых затруднений и минут пять, стоя перед дверью, шарил по карманам в поисках ключа — пока не вспомнил, что оставил его в замке, для девушки.

Он постучал. Шагов он не услышал, но замок вскоре щелкнул и дверь отворилась. Девушка бесшумно отступила, когда он входил, и заняла свое любимое место у окна. Стоя у подоконника, она четко выделялась на фоне звездного неба. В комнате было темно.

Смит повернул выключатель у двери и прислонился к раме, приходя в себя. Холодный ночной воздух немного отрезвил его, и голова была вполне ясной — выпивка, как правило, ударяла ему в ноги, а не в голову, иначе Смит ни за что далеко не продвинулся бы по стезе беззакония, которую избрал для себя. Опираясь о раму, он рассматривал девушку в неожиданно ярких лучах лампы, чуть слепивших глаза, как и ярко-красное пятно ее одежды.

— Значит, ты осталась, — сказал он.

— Я… ждать… — тихо ответила она, откинувшись назад и сжимая грубое дерево своими тонкими четырехпалыми руками, казавшимися светло-коричневыми на фоне ночной темноты.

— Почему?