Читаем Вампиры пустыни полностью

Человек некогда покорял Космос. Можете в этом не сомневаться. Когда-то, еще до египтян, в той незапамятной древности, откуда доносится эхо овеянных мифами имен — Атлантида, Му, — когда-то, на заре истории, существовала эпоха, когда люди, как и сегодня, строили города из стали, и направляли в небо звездные корабли, и называли планеты на языке их обитателей. Они слышали, как жители Венеры, обладавшие языком мягким, сладкозвучным и певучим, называли свой влажный мир «Ша-ардол». Они произносили гортанное «Лаккдиз», подражая хриплому и жесткому наречию туземцев с иссохших равнин Марса. Можете в этом не сомневаться. Человек некогда покорял Космос, и слабое, далекое эхо тех древних завоеваний еще звучит в мире, позабывшем о самом существовании цивилизации, которая ни в чем не уступала нашей. Нет места для сомнений, когда нам известно столько мифов и легенд. Миф о Медузе, к примеру, никогда не мог бы взрасти на земной почве. Предание о змееволосой Горгоне, чей взгляд обращал в камень всякого, кто осмеливался посмотреть на нее, не могло быть связано с существом, когда- либо жившим на Земле. Видимо, древние греки, поведавшие нам эту историю, смутно и почти не веря вспоминали древнюю легенду о странном существе с одной из чужих планет, по которой когда-то ступали их далекие предки.

— Шамбло! A-а… Шамбло!

Дикие истерические вопли толпы отлетали от стен и прыгали по узким улочкам Лаккдарола. Топот тяжелых сапог по красноватому гравию зловеще подчеркивал готовый обрушиться рев:

— Шамбло! Шамбло!

Нортвест Смит услышал крики и отступил под арку ближайших ворот, настороженно сжимая рукоятку лучевого пистолета. Его бесцветные глаза сузились. Непривычные звуки не так редко раздавались на улицах этой последней земной колонии на Марсе — грубого, выстроенного из красного камня городка, где могло случиться что угодно, и очень часто случалось. Но Нортвест Смит, чье имя знали во всех кабаках и самых диких пограничных селениях на дюжине диких планет, был человеком осторожным, несмотря на свою репутацию. Он прислонился спиной к стене, покрепче сжал рукоятку пистолета и прислушался к нарастающему реву.

И вдруг перед его глазами появилась красная фигурка. Она неслась по узкой улице, как затравленный заяц, от одного укрытия к другому. Это была девушка — смуглая, даже коричневая, как кофейное зерно, девушка. На ней было только разорванное платье, чей ярко-красный цвет резал глаза. Девушка бежала с трудом, и до Смита доносилось ее прерывистое дыхание.

Она подбежала ближе, на миг остановилась, оперлась рукой о стену и стала судорожно озираться в поисках убежища.

Должно быть, она не заметила Смита под аркой: когда крики зазвучали громче и топот ног раздался почти за углом, она испустила отчаянный короткий стон и бросилась в проем, прямо на него.

Завидев Смита, рослого и дочерна загорелого, с рукой на лучевом пистолете, девушка еле слышно всхлипнула и упала к его ногам грудой алых лохмотьев и голого, коричневого тела.

Смит не разглядел ее лица, но она была девушкой, к тому же мило сложенной, и вдобавок ей угрожала опасность. Смит был далеко не рыцарем, но что-то в этом отчаявшемся комке у его ног затронуло ту струнку сочувствия к слабым и преследуемым, что бьется в сердце каждого землянина. Он легонько подтолкнул девушку в угол позади себя и выхватил пистолет, когда из-за угла выскочили первые из бегущих.

Это было пестрое сборище: земляне, марсиане, приправленные горсткой венерианцев с болот и странных, безымянных жителей безымянных планет — типичный для Лаккдарола уличный сброд. Передние, завернув за угол и увидев пустое пространство мостовой, замедлили бег, рассеялись и стали осматривать все закоулки и дверные ниши по обе стороны улицы.