Читаем В высших сферах полностью

Когда он вернулся, в помещении его ждала молодая стенографистка, ставшая на время его секретарем. Крамер подумал, заметила ли девушка, сколько раз он выходил, хотя он все время пользовался дверью в коридор. Конечно, он всегда мог сказать, что ходил куда-то по делу… Такое объяснение может скоро потребоваться… Надо придумать, как избежать того, чтобы люди заметили.

— К вам пришел джентльмен, мистер Крамер, — объявила девица. — Некто мистер Алан Мейтленд — говорит, он адвокат.

— Хорошо, — сказал Крамер. И снял очки со стеклами без оправы, чтобы протереть их. — Пригласите его, пожалуйста.

Алан Мейтленд прошел пешком полмили, отделявшие его контору от района порта, и щеки его огрубели и раскраснелись от холодного ветра. Он был без шляпы — лишь в легком пальто, которое сбросил войдя. В руке он держал портфель.

— Доброе утро, мистер Крамер, — сказал Алан. — Благодарю, что приняли меня без записи.

— Я слуга народа, мистер Мейтленд, — сказал Крамер педантичным, официальным тоном. И с любезной формальной улыбкой жестом указал Алану на стул и сел сам за стол. — Дверь моего кабинета всегда открыта… для разумных дел. Чем могу быть вам полезен?

— Возможно, ваша секретарша сообщила вам, — сказал Алан, — я адвокат.

Крамер кивнул:

— Да.

Асам подумал: молодой и неопытный. Эдгар Крамер немало повидал адвокатов за свою жизнь и с несколькими скрестил шпаги. Большинство не произвело на него большого впечатления.

— Пару дней назад я прочел о вашем назначении и решил дождаться вашего приезда.

Алан понимал, что действовать надо осторожно, чтобы не превратить в антагониста этого маленького человечка, чья добрая воля может сыграть важную роль. Сначала он намеревался обратиться в департамент по иммиграции от имени Анри Дюваля как можно скорее после Рождества. А затем после того, как он целый день читал закон об иммиграции и предшествующие случаи обращения к закону, в вечерних газетах появилось краткое сообщение, что департамент по иммиграции назначил нового начальника в Ванкуверский округ. После разговора со своим партнером Томом Льюисом, который, в свою очередь, сделал исподволь несколько запросов, они оба решили — даже теряя несколько драгоценных дней — дождаться нового руководителя.

— Вот я и приехал. Теперь, может, вы скажете, почему вы меня дожидались?

Крамер изобразил улыбку. Если он в состоянии помочь этому новичку адвокату, решил Крамер, — при условии, что молодой человек будет сотрудничать с департаментом, — он это сделает.

— Я пришел от имени моего клиента, — с оглядкой произнес Алан. — Его имя Анри Дюваль, и в настоящее время он содержится на корабле «Вастервик». Разрешите показать вам мои полномочия выступать от его имени. — Расстегнув молнию на портфеле, он вынул лист бумаги — копию поручения, которое безбилетник подписал, когда они впервые встретились, — и положил его на стол.

Крамер внимательно прочел бумагу и опустил ее. При упоминании имени Анри Дюваля он насупился. И теперь немного настороженно спросил:

— Могу ли я узнать, мистер Мейтленд, давно вы знаете своего клиента?

Вопрос был необычный, но Алан решил не обижаться. В любом случае Крамер, казалось, был дружелюбно настроен.

— Я знаю моего клиента три дня, — с готовностью ответил Алан. — Собственно, сначала я прочел о нем в газетах.

— Понятно.

Эдгар Крамер свел вместе кончики пальцев над столом. Это был его любимый жест при размышлении или когда он тянул время. Он, конечно, получил немедленно по приезде полный отчет о ситуации с Дювалем. Заместитель министра Клод Хесс сказал ему, что министр хочет, чтобы в этом деле была соблюдена абсолютная точность, и Крамер с удовлетворением отметил, что так оно и было. Собственно, накануне он уже отвечал по этому поводу на вопросы ванкуверских газет.

— Возможно, вы не видели статей в газетах. — Алан снова открыл портфель и сунул туда руку.

— Не беспокойтесь, пожалуйста. — Крамер решил держаться дружелюбно, но твердо. — Я видел одну из них. Но мы здесь не полагаемся на газеты. Видите ли, — он слабо улыбнулся, — мы имеем доступ к официальным досье и считаем это более важным.

— Никакого особого досье на Анри Дюваля быть не может, — сказал Алан. — Насколько мне известно, никаких официальных запросов о нем не было.

— Вы совершенно правы, мистер Мейтленд. Было мало что предпринято, поскольку ситуация предельно ясна. У этой особы на корабле нет ни статуса, ни документов и, судя по всему, нет гражданства. Поэтому департамент не имеет возможности даже рассматривать его в качестве иммигранта.

— У этой особы, как вы его назвали, — сказал Алан, — есть весьма необычные основания для отсутствия гражданства. Если вы прочтете сообщение в прессе, то вы это поймете.

— Мне известно, что в прессе были определенные высказывания. — Снова слабая улыбка. — Но когда у вас будет такой опыт, как у меня, вы будете знать, что истории в газетах и настоящие факты иногда не сходятся.

— Я тоже не всему верю, что читаю. — Алана стала раздражать эта мелькающая улыбка и позиция, занятая этим человеком. — Я прошу вас только — и за этим я сюда и пришел — еще немного порасследовать это дело.