Читаем В игре полностью

Враги действительно ожидали чего угодно, кроме того, что перед их носом распахнется шлюз, впуская ураганный огонь из всех стволов. Такой залп оставил бы от обычной группы Сопротивления только мокрое место, но противник был защищен гораздо лучше – уязвимые места в их броне можно пересчитать по пальцам.

Ответные выстрелы из недр отсека начали выбивать новобранцев одного за другим.

Тридцать Восьмой выругался и прыгнул внутрь, немного проехав по полу. На входе ничком лежали два тела, чуть поодаль еще одно, а вот красный силуэт за остатками стеллажа подавал все признаки жизни, выцеливая очередную жертву. Новобранец начал стрелять, еще даже толком не остановившись, прекрасно понимая, какая он сейчас отличная мишень.

Уже второй выстрел оказался удачным, и Врага отшвырнуло к противоположной стене. На коротких расстояниях импульсное ружье – страшная вещь, в чем пришлось лично убедиться.

Больше живых противников не наблюдалось, но Тридцать Восьмой продолжал водить прицелом по отсеку. На всякий случай.

– Вставай, герой, – хмыкнул над ним Шестнадцатый. – Поверь мне, они все сдохли.

Боец с трудом поднялся, чувствуя, как измотала его эта короткая, но яростная схватка. Остальные выглядели немногим лучше – запас выносливости у новичков был небольшой и очень быстро таял.

Позади уже суетились ребята из подкрепления, беря коридор под контроль. От десятки Шестнадцатого осталось всего двое, у второй группы выжили четверо, но свою задачу они все-таки выполнили, а это главное.

– Поверить не могу, – ты троих завалил! – покачал головой старшина. – Похоже, скоро придется тебе честь отдавать.

– Повезло, – пожал плечами Тридцать Восьмой. – Куда теперь?

– Кто не ранен – в Центр, на перераспределение, – вклинился в разговор подошедший лейтенант. – Поздравляю с боевым крещением.

– Служу Сопротивлению! – рявкнули все в один голос.

И снова на Тридцать Восьмого накатило странное чувство, как тогда, в планетолете, что все это он уже видел однажды… Но когда?

– Так, все уже с нормальными пушками, а я один до сих пор с мухобойкой бегаю, – посетовал Шестнадцатый и склонился над одним из тел. – Этот точно мой, посмотрим, что он оставил после себя в наследство…

– Брось, твой трофей никуда не денется. Все равно кроме тебя им никто не сможет воспользоваться.

– Оружием – да. А вот боеприпасы и прочие ништяки лучше я сам отсортирую – не хочу тыловиков подвергать искушению. Хм, а это что у нас…

В руках он озадаченно крутил продолговатый цилиндр без стыков и отверстий, будто целиком отлитый из металла. Штука оказалась смутно знакомой, но попытка припомнить снова окончилась болезненным спазмом.

– Выброси.

– Это не граната, – отмахнулся Шестнадцатый и постучал по цилиндру пальцем. – Я сканером прове…

– Стой! – Сам не зная почему, Тридцать Восьмой попытался выбить странный предмет из его рук.

Но было слишком поздно. Металлическая болванка загудела, словно рассерженное насекомое, и тело бойца резко выгнулось от сильного разряда. В воздухе остро запахло озоном.

Тридцать Восьмой хотел было подхватить оседающего на пол товарища, но его резко дернули назад два расторопных сержанта.

– Ничего руками не трогать, идиоты, – прошипел лейтенант. – Вон отсюда!

Пятерых выживших чуть ли не под конвоем повели обратно. Некоторое время шли молча, опустив головы, но пулеметчик все-таки не выдержал и озвучил вопрос, крутившийся у всех в голове:

– Что это было?

Тридцать Восьмой поморщился. Он вспомнил название цилиндра в тот самый момент, когда умер Шестнадцатый, хотя казалось, что голова лопнет по швам.

«Так не достанься же ты никому!» – кто так в своем уме назовет оружие? Хотелось верить, что в Центре он найдет ответ на этот вопрос.

* * *

Их было человек тридцать – взъерошенных, грязных, тяжело дышавших. Многие еще не отошли от горячки боя и нервно вздрагивали при каждом громком звуке. Очередная партия новоиспеченных сержантов.

Подаренная расторопными техниками передышка пришлась как нельзя кстати – измотанных бойцов тщательно отсортировывали и отправляли на покой. Убившим больше одного Врага полагалось повышение, а также личный позывной, который тот, кого прежде звали Тридцать Восьмым, никак не мог выбрать.

Список был огромен, но он терпеливо его просматривал, полностью сосредоточившись на собственных ощущениях. Голова после посещения лазарета почти не болела, но его вопрос дежурный врач оставил без ответа, только поморщился и выдал инъектор с обезболивающим.

Имена мелькали перед глазами, изредка вызывая смутный образ, но сержант чувствовал, что это все ему не подходит, и продолжал искать. Его не торопили, хотя с каждой минутой определившихся становилось все больше.

– Я не знаю, что употребляли в вашем штабе, но такой идиотизм может прийти в голову только под влиянием психотропного!

Скрипучий голос вывел его из закоулков памяти – с каждым часом она представлялась ему все более чужой. Оказалось, он уже стоит в гордом одиночестве с пустым именем над головой.