Гостей мы звали на 6 вечера. В половине пятого небо затянуло тучами (но все-таки зима, чего не бывает, решили мы). В пять на зеленые лужайки вдруг невесть откуда посыпал мелкий снежок. К половине шестого снег пошел крупными хлопьями, снегопад усиливался каждую минуту. Слава Богу, Джон с Брендой и Алекс Рич приехали вовремя, и Бренда помогала Нине и Тане приготовить всё к столу. Другие гости заходили в дом залепленными снегом так, будто они не пять метров от машины до входа в дом шли, а час провели под сильным снегопадом. На улице почернело, как ночью, и только в свете фонарей было видно буйство стихии, закидывавшей наш дом снегом. Но все собрались. Местная профессура, человек пятнадцать, вела себя несколько робко со столь именитыми гостями. Джон в привычном стиле шутил, потягивая какой-то крепкий напиток. Я решил, что настало время пировать и предложить гостям по русскому обычаю шампанское (американцы предпочитают шампанским заканчивать вечер), взялся за пробку первой бутылки, потянул ее кверху, что-то хрястнуло, и пробка с могучей силой ударила меня по глазу. В секунду глазница раздулась так, что глаза не стало видно. Бренда и Нина стояли тут же, поднялся переполох, присутствующий здесь же Барт тоном Наполеона скомандовал, что меня нужно везти в больницу, только в больницу, причем срочно. Ролф сел в свой Мерседес, Володя расположился рядом с ним, и в кромешной тьме мы тронулись с места.

Ничего страшного с моим глазом не произошло, он остался цел, а синяк вокруг и раздутость были не так страшны для организма, как по своему внешнему виду. Часа через полтора мы вернулись домой праздновать. Поздно вечером гости стали разъезжаться. Джона и Бренду Мэддокса Нина с Максом повезли на нашем замечательном «крайслере» в гостиницу, благополучно добрались до гостиницы, поехали назад, но не смогли добраться до дома. Километрах в трех от дома на табло вдруг засветились красным светом все огни, Макс испугался, постарался на низкой скорости дотянуть до дома, но мотор заглох, пришлось оставить машину прямо на дороге и пробираться через наметенные сугробы. Они еле добрались с Ниной до дома, а утром машина как ни в чем ни бывало завелась.

Алексу Ричу предстояло в эту ночь лететь обратно в Бостон. Макс предлагал отвести его в аэропорт на нашей машине еще до того, как они поехали с Мэддоксами, но осторожный Алекс наотрез отказался рисковать. Было вызвано такси, в которое Алекс забрался и уехал.

На следующее утро по телефону до нас стали доходить одна за другой неприятные новости. Оказалось, что не только мой глаз пострадал и машина сломалась. Выяснилось, что стоило Джону отойти от дверей гостиницы, в которой его оставили Нина и Максим, как у лифта он поскользнулся на мраморном полу, упал и сломал руку. Потом позвонил Алекс из Бостона и сообщил, что долететь-то он долетел, но дважды таксист не мог разглядеть отворотку шоссе к аэродрому, дважды проскакивал мимо и крутился вокруг, прежде чем попал в нужное место.

Успех в ту ночь сопутствовал только Алексу: вылет самолета задержался, он сумел вскочить в салон вовремя и далее без проблем приземлился в Бостоне.

Наступило лето следующего года, Хартман приехал к нам в дом на новое место, в пригороде Вашингтона, и вдруг, хитро улыбаясь, спросил:

— Ну хоть бы рассказали, какие черти крутили вокруг вас снежный хоровод в ту ночь, когда Валерию вышибло глаз пробкой, бедный Джон сломал руку, а ученого из Эм-Ай-Ти профессиональный таксист вынужден был возить вокруг аэропорта, потому что ему застлало пургой глаза?

Я понял еще раз, что мир очень мал, и что веселые истории всегда найдут достойных слушателей.

19. Подача заявки на грант в Национальные Институты Здоровья

Максим рассказывал мне, что не так-то просто ему удалось заставить своих сотрудников заняться экспериментальной проверкой нашей идеи о фотофуг-принтинге. Один из его сотрудников, Сережа Миркин, помогал написать текст проекта, но уже готовился уезжать на стажировку в Калифорнию, ему было не до экспериментальной работы, а Виктор Лямичев поначалу ожесточенно сопротивлялся, так как у него была своя свежая идея, а работать на два фронта он не хотел. Но все-таки Максим надавил на него, и ко времени, когда я должен был дописать текст, первые результаты, подтверждающие верность идеи, были Витей получены. Максим прилетел в Коламбус, и мы засели еще плотнее за окончание заявки на грант, которую решили представить в самое могучее ведомство, выдающее гранты на исследования — Национальные Институты Здоровья США (все всегда называли этот конгломерат институтов Эн-Ай-Эйч от первых букв английского названия National Institutes of Health).

Пока еще в истории не было случаев, когда бы в Америке давали гранты на совместные исследования американских и советских коллег, но, съездив к руководителю соответствующего отдела в Институт Общих Медицинских Исследований, куда грант должен был быть направлен, мы заручились обещанием никаких политических рогаток на пути рассмотрения нашего проекта не ставить.