Читаем В Америке полностью

В те годы Максим предложил новую модель структуры ДНК, согласно которой двуспиральная молекула превращалась в трехспиральную (в трехнитевую структуру). Как часто бывает, столь радикальное нововведение было встречено в штыки некоторыми из западных ученых, но сотрудники Франк-Каменецкого быстро доказали экспериментально правильность представления о складывании двуспиральной молекулы в трехспиральную и начали изучать условия, при которых может возникать такая необычная конфигурация ДНК. Сам Максим был чистым теоретиком, никогда в жизни не работал руками за лабораторным столом, но сумел собрать вокруг себя коллектив первоклассных экспериментаторов, воплощавших в жизнь его теоретические находки.

Максим стал часто приезжать к нам домой, с его приходом мы вовлекались в обстановку страстей нового рода: экспансивный (по русски — страшно заводной) и задиристый Максим рассказывал с криками и восклицаниями об очередных кознях начальства и о своих личных неизменных успехах. Он в тот момент стал костью в горле тогдашнему директору их института, которого я знал еще лет за двадцать до этого. Директор пытался и через партбюро, и через 1-й отдел (то есть через КГБ) не просто приструнить Макса, а изгнать его из института.

Нашлись и те, кто стал на защиту талантливого ученого. Уже никого не боясь, Максим усаживался у меня в кабинете и с нашего домашнего телефона, наверняка круглосуточно прослушиваемого «компетентными органами», обзванивал самых разных людей. Обстановка в стране в те годы изменилась: бояться стали гораздо меньше, так как и сажать стали несравненно меньше, и средства информации (не только телевизор, но и слушаемые всеми «вражеские голоса») разносили правду по всему свету.

К моменту нашего отъезда из СССР мы с Максом провели много недель за обсуждением разных подходов к исследованию трехнитевых структур ДНК (их стали называть триплексами), и я начал раздумывать над тем, как приступить к экспериментам по их изучению. Максим меня в этом очень подначивал, уговаривая заняться именно этой тематикой. В его лаборатории уже пытались наладить опытную проверку новой идеи, но не хватало реактивов, не было всех нужных приборов, не было обученного персонала. Один из американцев, с которыми Максим сотрудничал, Чарлз Кэнтор, однажды даже попытался привезти Максиму наиболее важный реактив, но везти надо было в жидком азоте, чего не позволяли правила безопасности перелетов, по дороге реактив испортился, и из опытов ничего не вышло. Теперь Максим повторял раз за разом, что для меня есть одно предназначение на Западе — стать обычным ученым и начать работу по триплек-сам, а не лезть в правозащитники или общегуманитарные специалисты.

Теперь, живя в Коламбусе, я осознавал всё яснее правоту предсказаний Максима и других людей. Надо было возвращаться в чистую науку.

С первых дней в Коламбусе я буквально наслаждался библиотекой университета, расположенной в главном кампусе. Последние журналы по молекулярной биологии были сосредоточены в маленькой библиотеке Центра биотехнологии. Практически каждый день я проводил несколько часов за чтением новой литературы, разыскал все публикации о триплексах, появившиеся к этому времени и стал свободно разбираться в этой новой и быстро развивавшейся области физико-химии ДНК. Именно по этой тематике я теперь хотел бы работать.

Для начала я решил выступить с докладом на семинаре Центра биотехнологии, в котором собирался рассказать о новой для сотрудников центра идее триплексных структур и о том, какие можно было предпринять эксперименты по их исследованию. Колатгакуди с видимым интересом отнесся к моей идее, и такой семинар был запланирован. В зальчике Центра, примыкавшем к блоку дирекции, в тот день собралось много народу. Пришел и Ролф Барт, которого не без ехидцы Папачан Колатгакуди спросил (напомню, Барт был профессором патологии и был далек от физико-химии ДНК):

— А Вы, доктор Барт, и в этих вопросах разбираетесь? Как интересно!

Маленький ростом Барт был задиристым, и его ответ был столь же ехидным.

За свою жизнь я выступал с многими докладами, но к этому готовился особенно тщательно. Тема сообщения была для слушателей новой, значит, надо было представить ее так, чтобы поняли даже те, кто слышал о триплексах впервые. Я провел порядочно времени в библиотеках, готовя обзор литературы к докладу, впервые в жизни использовал пока еще для меня непривычные способы подготовки иллюстраций — прозрачные пленки, на которых можно было с помощью копировальных устройств разместить несколько графиков, вставить всякие значки и поясняющие слова. Трудно передать, как меня радовало, что могу беспрепятственно использовать копировальные машины для своих целей. Колатгакуди разрешил мне делать столько копий, сколько я хочу (вооб-ще-то бесплатного ничего нет, и сотрудники Центра имели лимит на все виды деятельности, в том числе и на число копий, каждая из которых стоила Центру порядка 5 центов).