Читаем Узел полностью

Семь лет назад, в спешке покидая Киев, Лыков не решился рассказать Красовскому все, что узнал про Спиридона Асланова. Для его же блага. Вот и теперь он лишь пожал плечами:

– Опытный человек, пусть растет…

Киевлянин внимательно посмотрел на питерца. Умный и чуткий, он сразу уловил недосказанность. Но спросил о другом:

– Что у вас за дело к Марголину?

– Хочу, чтобы он свел меня со Львом Бродским.

– А-а… Он может. Только вам надо поторопиться. Сейчас все наши богачи здесь, в городе. Но Бродский, например, скоро уедет в Монте-Карло.

– Капиталы рулетить?

– Именно. Сколько он денег туда перевозил – страсть. Весь Киев смеется. И не надоедает человеку…

Алексей Николаевич решил не терять время и телефонировал Марголину. Благо Красовский, женившись, переехал из непрестижной Татарки в респектабельный дом на Кирилловской улице, и в квартире даже был телефон. Лыков попросил соединить его с Давидом Симховичем.

– Как вас представить? – спросил безукоризненно вежливый секретарь.

– Лыков, чиновник особых поручений Департамента полиции.

Миллионщик, видимо, слушал в отводную трубку, поскольку сразу же вклинился в разговор:

– Алексей Николаевич, какая радость для меня! Вы у нас в городе?

– Да, только что приехал.

– Приглашаю вас вечером отужинать со мной. У меня есть что рассказать. Я ваш должник и…

– Давид Симхович, а можно не ждать вечера? У меня к вам просьба, не терпящая отлагательств.

– Тогда отобедаем. Приезжайте прямо сейчас в ресторан гостиницы «Континенталь».

Через полчаса сыщик снимал пальто в гардеробе ресторана. К нему подбежал страхолюдный детина с маленькой головой на плечах циркового атлета:

– Вашество, уж как мы рады!

И отобрал у сыщика шапку. Это был камердинер и одновременно телохранитель Марголина Савелий Драпогузов.

– Привет, Савелий. Вижу, есть еще силенка у ребенка?

Сыщик шутя взял детину за ремень, поднял на вершок и понес в ресторан. Тот лишь ойкал и хлопал глазами.

Перед столом Марголина он поставил камердинера на пол и протянул киевлянину руку:

– Спасибо, что приняли так быстро.

– Я же ваш должник, – ответил миллионщик. – Как рассказали вы мне про аферу Меринга, я сразу принял меры. Театр Соловцова остался у Бродского, не удалось мне его отбить. А вот эта гостиница теперь моя. Спасибо за сигнал!

– Тогда попрошу вас об ответной услуге, Давид Симхович.

Они сели за накрытый стол, и Марголин кивнул:

– Начинайте.

– Мне надо как можно скорее увидеться с Львом Израилевичем Бродским. Еще нужно, чтобы он честно ответил на мой вопрос.

– Хм… Вопрос, поди, неприятный?

– Увы.

Марголин задумался.

– Встречу я вам устрою. И прямо сегодня, потому как завтра Лева укатит в свой любимый Монте-Карло. А вот сделать так, чтобы он честно ответил на вопрос, боюсь, не сумею. Мы с ним конкуренты, с чего бы ему мне потакать?

– Пусть так, наладьте встречу. Буду вам весьма признателен.

В результате через три часа Лыков входил в здание правления Александровского общества на Бибиковском бульваре. Его принял приземистый, коротко стриженный мужчина с лицом жизнелюба.

– Проходите, присаживайтесь. Чаю, может быть? Или коньяку? Насчет последнего составлю вам компанию, я в это время всегда потребляю рюмочку.

– Охотно, господин Бродский. И чаю можно, и коньяку.

– Для вас Лев Израилевич.

– Тогда я Алексей Николаевич.

Они сели за стол и начали разглядывать друг друга. Потом махнули по рюмке «рено», взяли стаканы с чаем, и сахарозаводчик сказал:

– Давайте сразу быка за рога. Давид сказал, что вопрос неприятный, но какой именно, он не знает.

– Хорошо. Сколько вы платите за то, чтобы железнодорожные воры не трогали ваш песок? И кому именно?

На лице Бродского дернулся мускул, и он быстро ответил:

– Никому я не плачу, о чем вы?

– Я прошу вас ответить честно.

– А если не отвечу?

– Тогда я немедленно телеграфирую Столыпину, и он прикажет аннулировать ваш заграничный паспорт, – пригрозил сыщик. – Зимовать будете не в Монте-Карло, а в Киеве.

– Это шутка, полагаю?

– Вовсе нет.

Лыков вынул открытый лист и дал прочитать Бродскому. Тот желчно произнес:

– Ко мне он не относится, только к исполнительным чиновникам!

– Разумеется. Так и скажите жандармам, когда они развернут вас в Вержболово[36].

– И вы играючи связываетесь с самим Столыпиным?

– Это легко, когда выполняешь его личное поручение.

Миллионщик задумался:

– Давид аттестовал вас как человека серьезного. С которым лучше дружить, а не враждовать. Хм, хм…

– Чего вам бояться, Лев Израилевич? Признайтесь, сколько вы отстегиваете Ванде Подгурской, и разговору конец.

У Бродского снова дернулась щека:

– Вы и фамилию знаете… Ну что ж, ладно.

Он уперся локтями в стол, положил подбородок на кулаки и начал:

– Это случилось прошлой весной. Я послал сахар-песок в Пруссию, а он пропал в пути.

– Сколько НТВ было сахара? – блеснул знанием терминологии сыщик.

– Восемь вагонов, шесть тысяч пудов.

– Где именно пропал груз?

– А черт его разберет! Из Киева выехал, а в Москву не прибыл.

– И как вы на это отреагировали?