Надзиратель и артельщик поглядели на коллежского советника с нескрываемым восхищением. А тот уже сел листать бухгалтерские отчеты.

Лыков с Гревцовым изучали бумаги два часа. Все это время кудрявый прибирался, мыл пепельницы, поливал фикусы и вообще без дела не сидел. Болтун, а трудолюбивый, одобрил питерец. Наконец он спросил надзирателя:

– Иван Николаевич, а что такое контора по взиманию переборов с железных дорог?

– Их две в Москве, – ответил тот. – Одна Ванды Подгурской, а вторая Данилы Архиповича Степанова. Занимаются тем, что возвращают грузоотправителям излишне взысканные с них железной дорогой деньги. У вас какая?

– Подгурской. Хм. Вроде бы нужное дело… А подозрительно.

– Что подозрительно, Алексей Николаевич?

– Каждый месяц фирма Треумова платит им десять тысяч рублей.

Надзиратель задумался и осторожно предположил:

– По договору, должно быть. За обслуживание. Но сумма велика, что-то тут не так.

– Никакого прихода от Ванды Подгурской нет, никакие переборы она им не возвращает. За что тогда ей десять тысяч?

Гревцов молча почесал затылок, а Лыков повеселел:

– Кажется, мы нашли, кого искали.

– Вымогатели?

– Весьма вероятно. Надо Ванду негласно проверить. Очень-очень аккуратно. Сумеете, Иван Николаевич?

– Постараюсь. Но снова деньги понадобятся, вот как здесь.

– Сколько?

Надзиратель стал размышлять:

– Ванда Игнациевна женщина тертая, чужих около себя не держит. К ней через артельщика не подберешься. Разрешите подумать, как лучше сделать. Сразу не скажу.

– Думайте. Правильно, что не торопитесь. Я на Рождество уеду в Петербург, вернусь в первых числах и тогда жду от вас новостей. Из разыскного кредита в вашем распоряжении прямо завтра будет двести рублей. Если окажется мало, обратитесь к Воеводину. Я оставлю Григорию Васильевичу тысячу.

Глава 12

В Петербурге и Киеве

Лыков собрался в столицу, отчитаться перед начальством и ускорить реформу Департамента полиции. Все-таки именно он стоял у ее истоков много лет назад. Вернее, разрабатывать проект начал Павел Афанасьевич Благово. Алексей Николаевич, как законный наследник, продолжил. Шесть министров финансов последовательно зарубили идею. Понадобилась буча пятого года, повлекшая за собой гибель множества полицейских, чтобы сдвинуть проект с места.

Перед отъездом Лыкова сыщики собрались на совещание. Стефанов погряз в дознании железнодорожных краж и докладывал именно о них. Под арестом находятся шестьдесят самых опасных, включая скупщиков. Всего по делу привлекается двести человек. Сыщики и следователи выясняют их связи, собирают доказательства. На это у них уйдет минимум полгода.

Воеводин сообщил о положении в МСП. Люди Мойсеенко все еще при должностях, и это сильно мешает службе. По-прежнему обыватели жалуются: что за сыскная полиция, которая ничего не может сыскать? В большом городе никогда не затихает потаенная жизнь. Воры и бандиты отпусков не берут. Вот вчера опять было совершено преступление. В квартиру домовладелицы Пономаревой по Уланской улице ворвались пятеро налетчиков. Дворнику Медведеву пробили кинжалом грудь, а двум пожилым женщинам, Екатерине Пономаревой и Марии Марковой, порезали лица. Ввиду поднятой тревоги злодеи не успели ничего похитить и скрылись. Дворник в больнице в тяжелом состоянии. Дознание идет вяло. Люди деморализованы, кто-то ждет увольнения, кто-то нового начальства…

Завершал совещание Лыков. Насчет людей Мойсеенко – это лишь вопрос времени. Сенаторская комиссия долго запрягает, зато потом быстро поедет. Всех нечистых-замаранных выкинут, наберут новых, и тогда станет легче. Надо довести дознание о московском узле до конца. Он, Лыков, займется вновь открывшимися обстоятельствами. Похоже, арестованы не все ключевые фигуранты дела. Возможно, имело место вымогательство. Покушение на коллежского советника показывает, что он на правильном пути. Уцелевшие бандиты пытаются остановить сыщика. Тугарин Змей на свободе, денег у него видимо-невидимо. Сильный противник, с ним придется повозиться. Пока он не взят, дело не закончено. Все это Лыков доложит Трусевичу, а возможно, и Столыпину. И вернется после праздников, чтобы продолжить дознание.

Пожав москвичам руки, Алексей Николаевич под охраной Деримедведя отправился на вокзал. До Петербурга ехать одиннадцать часов. Все это время сыщик был настороже, купе не покидал, не ходил в станционные буфеты и даже газеты покупал через проводника. Он взял билет в первый класс, где в купе имелись туалет и умывальник, а «браунинг» из чемодана переложил в кобуру. Но никто на него не напал.

Сутки коллежский советник наслаждался домашним уютом. Ольга Дмитриевна не знала, как еще ублажить супруга. Вечером пришел Брюшкин, привел с собой невесту. Павлука созрел для женитьбы, уже было дано объявление о помолвке. Свадьбу решили сыграть на Красную Горку, в первое воскресенье после Пасхи. Элла Мордвинова нравилась будущему свекру все больше и больше, лучшей снохи и желать было нельзя. У Алексея Николаевича сердце ныло за второго сына. Как там Николка, туркестанский житель? Найдет ли он себе жену среди памирских гор?