Читаем Утро богов полностью

Ну, вот, еще совсем немного времени, и мы дойдем до края огромной морщинистой горы, закрывающей вход в нашу бухту. Человек, приплывший издалека, может и не заметить этого потаенного залива. Говорят, здесь и начинался наш город, скрываясь от глаз морских разбойников. Но теперь улицы раскинулись далеко на излучине берега, дома прихотливо выбегают из-за обрушенных прибоем скал, а дальше полосатым зеленым ковром тянутся виноградники, в клетках каналов желтеют квадраты полей, из садов красными гребнями взмывают крыши усадеб. Надо готовиться. Захождение в бухту — маневр сложный, он требует сосредоточенности.

— Поворот вправо на румбе двести семьдесят.

— Есть.

— Закончить поворот.

— Есть, закончен…

— Скорость сорок три.

Уже недолго ждать… Вот-вот, как обычно, я прикажу убрать крылья; затем — приготовить корабль к плаванию в узкости. Машины на стоп… Швартовая команда размотает концы. Из домишки КП, прилепленного над двухсотметровым обрывом, придет «добро» на проход и сообщение, что место у стенки свободно.

Я привык, прирос к родной бухте, как, говорят, прирастают к протезу, но каждый раз саднит внутри, когда захожу в ее узкое извилистое горло. Вода покрыта радужными вавилонами, она темна и непрозрачна, словно грязное коричневое стекло, однако я буквально вижу груды железа, ржавеющего на дне. Здесь не водится рыба, не летают чайки. Ближе к берегу лежат хищные туши подводных лодок, у них кусками ободрана стальная шкура, между ребрами полыхают слепящие зарницы электросварки. В глубине залива у причалов дремлют наши ПСК. До революции вокруг бухты стояли частные особняки и гостиницы, было курортное местечко, райский уголок, и греки-рыбаки, потомки эллинских переселенцев, продавали рыбу болезненным москвичам и петроградцам. Дома в большинстве сохранились, уютные, с лепкой на фасаде. В одном из них живал знаменитый русский писатель, друг и собутыльник отчаянных «листригонов». Теперь вид у зданий удручающий, многие окна забраны фанерой. Город засекречен, все подмял флот. Только выше по склону заграждающей бухту горы оканчиваются наши владения. Там вовсю развернулась камнедобыча. Склоны изъедены ямами, громовые вздохи взрывов и скрежет экскаваторов подчас заглушают все звуки военно-морской базы…

Напротив этой горы, в открытом море, две недели назад чуть было не погибла Ариша. По ее данным, скорее всего здесь должна находиться потонувшая статуя, и оттого, получив рабочую смену батискафа, гоняла она «Тритон» до последнего издыхания. Водитель протестовал, но когда Арина увлечется чем-нибудь, с ней не поспоришь.

«Тритон» на полной скорости вошел в проход между донными скалами. Когда широкий коридор вдруг сменился расселиной, усталый водитель не успел среагировать. Винты с разгона воткнули аппарат в жесткую щель. Ужасный скрежет чуть не лишил Арину сознания, толчок бросил ее на стенку кабины. Свет погас, затем сменился более тусклым — были повреждены главные батареи, и включился резервный аккумулятор.

Водитель, молодчина, первым делом бросился помогать спутнице. Она отделалась здоровенным кровоподтеком на скуле (виден до сих пор) и ободрала костяшки пальцев. У гидропилота кровь текла из десен. Оба порадовались тогда, что целы прозрачный обтекатель — «забрало» и иллюминаторы шаровой кабины. Иначе людей уже смяли бы в лепешку потоки воды, ворвавшиеся под давлением ста атмосфер.

Немного придя в себя, связались с судном-маткой. Оттуда велели не паниковать и не принимать поспешных решений. Водитель выбросил на тросе аварийный буй, и они стали ждать.

Откуда им было знать, злосчастным, что на поверхности разыгралась буря, сопровождаемая мощными магнитными помехами? Судно не могло ни пробиться к месту аварии, ни предупредить «утопленников»… Час прошел, и другой, и третий: дыхание сделалось колючим, воздух липким. Наконец, умываясь седьмым потом, раздевшись почти донага, Арина и водитель решили действовать сами.

Нажатием соответствующих клавиш были сброшены винты, забортные манипуляторы, обтекатель и кормовое крыло. Когда это не привело к всплытию «Тритона», водитель решил (и правильно), что вода заполнила кормовой балластный танк, и отделил половину аккумуляторных батарей, весом около полутонны. Напрасно. Они не могли знать, что корма не только искорежена, но и придавлена обломками свалившихся глыб, чье подножие расшатал ударом батискаф.

Оставалось одно — надеть гидрокостюмы и выскользнуть через боковой люк. Но, как только они начали одеваться, раздался хруст, и по выпуклому стеклу переднего иллюминатора зазмеилась трещина. Устрашающе поскрипывая, «Тритон» наклонился на левый борт. На него медленно сползал, наваливался стронутый с основания монолит, который даже в воде весил не один десяток тонн.

Несмотря на ужас, охвативший их, от которого хотелось просто лечь на пол и закрыть глаза, борясь со слабостью. Арина и водитель мигом напялили гидрокостюмы, проверили подачу кислорода в баллонах. Затем водитель дрожащими руками открыл кингстон в полу…