Самуил взглянул на них, вынул из кармана крошечную скляночку и с большой осторожностью выпустил из неё одну каплю в рот Трихтера. Не успел он отодвинуть руку, как Трихтер, словно сквозь него пропустили электрический ток, внезапно выпрямился, вскочил на ноги, чихнул, протянул руку к Фрессвансту и выкрикнул ему слово, которое в лексиконе студентов было гораздо значительнее и обиднее негодяя, подлеца и убийцы:

- Дурак!

Кругом раздалось общее восклицание удивления и восхищения.

- Это неправильно, это незаконная уловка! - вскричал взбешённый Дормаген.

- Почему же? - спросил Самуил, хмуря брови.

- Можно брызгать водой в лицо состязающихся, можно их встряхивать, можно заставлять их насильно пить. Но нельзя употреблять какие-то неведомые волшебные снадобья.

- Позвольте, - возразил Самуил. - Дуэль на напитках, очевидно, допускает употребление всего, что только можно пить.

- Это правда, это правда! - раздалось вокруг.

- Но что это за снадобье? - спросил Дормаген.

- Очень простая жидкость, которую я предоставляю в твоё распоряжение. Я прибавил одну каплю этой жидкости к бутылке киршвассера, которую должен был проглотить Трихтер, для того, чтобы одержать верх. А ты влей две капли Фрессвансту, и он у тебя заговорит.

- Хорошо, давай, - сказал Дормаген.

- Вот тебе скляночка. Только я должен тебя предупредить. Это вещество далеко не безопасно, и если твой фукс примет две капли, то навряд ли он останется жив. Я дал своему одну каплю, и то не вполне за него спокоен.

Невольная дрожь проняла слушателей от этих слов.

- И ещё предупреждаю тебя, - продолжал Самуил, - что если ты прибегнешь к этой крайности, то знай, что я не оставлю за тобой последнего слова. Самуил Гельб не должен быть побеждён. Я не поколеблюсь пожертвовать Трихтером и дам ему три капли.

Все это было сказано с жёстким хладнокровием и, несмотря на страх, внушаемый Самуилом, вызвало громкий ропот. Юлиус чувствовал, что у него выступил холодный пот по всему телу.

Отто Дормаген почерпнул мужество в общем негодовании, сделал шаг к Самуилу и, смотря ему прямо в лицо, проговорил:

- Язык наш беден и вынуждает меня выразить свою мысль только вот в каких слабых словах: Самуил Гельб, ты презренный и подлый человек.

Всех проняла невольная дрожь, и все со страхом ждали, что ответит Самуил на эту дерзость. Глаза студенческого короля метнули молнию, его рука сделала судорожное движение, но это было минутное волнение. Он сейчас же овладел собой, и его ответ был произнесён самым спокойным голосом. Только его спокойствие было ещё ужаснее, чем его гнев.

- Мы будем биться немедленно, - сказал он. - Дитрих, ты будешь моим секундантом. Пусть наши секунданты и наши друзья устроят все как следует, чтобы для нас всё было готово, когда мы придём на Кейзерштуль. Надо расставить по дороге разведчиков, а то полиция испортит нам всё дело. Слухи о дуэли Риттера с Гермелинфельдом уже, наверное, дошли до неё. Надо позаботиться, чтобы нам никто не мог помешать. Клянусь дьяволом, я затеваю эту дуэль не для забавы, ручаюсь вам в том! Мне в первый раз нанесено оскорбление, оно же и будет последним. Друзья мои, я обещаю вам такую дуэль, о которой будут говорить камни на мостовой. Идите же!

В этих словах Самуил высказал себя истым студенческим королём. Он говорил решительно, властно, и те, кому он говорил, молча кланялись ему и повиновались. Он выпускал студентов на улицу небольшими группами, через некоторые промежутки времени, и указывал им, в какую сторону идти, чтобы по возможности не возбуждать никаких подозрений. Даже сам Дормаген стоял и ждал его распоряжений.

Самуил сказал Юлиусу:

- Иди, я догоню тебя у акаций. У тебя секундант есть?

- Да, Левальд.

- Ну хорошо. Иди же.

Юлиус вышел из кабинета, но не тотчас вышел из трактира. Говорить ли нам, что он сделал? Он вошёл в отдельный кабинет, запер дверь на ключ, вынул из своего портфеля засохший цветок, поцеловал его, потом осторожно вложил его в шёлковую подушечку, которую купил у Шарлотты, надел подушечку себе на шею и спрятал эти мощи у себя под одеждой. Покончив с этой ребяческой шуткой, он улыбнулся и после этого вышел из трактира.

Между тем Самуил, когда он, наконец, остался в синей комнате один с двумя замертво валявшимися пьяницами, наклонился над Трихтером и пощупал его лоб рукой. Трихтер вздохнул. - Хорошо, - сказал Самуил. К этому он добавил: - Этот Дормаген! Он так и бросил своего фукса, забыл о нём. А парень лихо отличился. Ну, ничего, это хороший знак.

Он кликнул человека и, указывая ему на двух пьяниц, распорядился:

- Отнесите их в Мертвецкую.

Мертвецкая - это не что иное, как каморка, набитая соломой, куда вытаскивают пьяниц, упившихся до полного бесчувствия.

После этого Самуил последним вышел из трактира и, беззаботно посвистывая, направился к Кейзерштулю.

Глава шестнадцатая

Дуэль вчетвером

Придя в назначенное место, Самуил нашёл там Юлиуса и двух студентов-секундантов.

Излюбленное место для дуэлей студентов находилось за горой Кейзерштуль в двух милях от Гейдельберга.