Действительно, Грир открыла мне глаза на целый мир проблем, осуществовании которых я и не подозревал. Я был знаком с женским освободительным движением и его основными обвинениями: широкое распространение дискриминации женщин, ежедневная несправедливостьислучайныеобиды, постоянная эксплуатация в обществе, управляемом мужчинами. НоГрир пошла дальше этого. В своей острой проникновенной прозе, языкомсколь сильным, столь и изысканным, она проанализировала основные заблуждения относительно женской природы, что процветают в нашей культуре, ориентированной на мужчин. Глава за главой она исследовала и иллюстрировала, как женщин заставляют верить в патриархальные стереотипы, касающиеся их самих; смотреть на себя — свое тело, свою сексуальность, свое мышление, свои чувства, но всю свою женственность — глазами мужчин. Грир утверждает, что это изощренное и безжалостное давление искажает тела и души женщин. Женщина кастрированапатриархальнойвластью, она стала евнухом.

Книга Грир была встречена с гневом с одной стороны, исрадостью — с другой. Она провозгласила, что главный долг женщины — неперед мужем и детьми, а перед самой собой. Она призывала своих сестеросвободить самих себя, вступив на феминистский путь самопознания. Такой вызов был столь решительным, что его стратегия все еще до сих порне разработана. Даже будучи мужчиной, я был воодушевлен этими призывами, которые убедили меня в том, что освобождение женщин — это так жеосвобождение и мужчин. Я ощутил радость и возбуждение от очередной победы разума, и, действительно, Грир сама писала об этой радости в самом начале книги. "Свобода ужасает, но она же и воодушевляет, — заявляет она. — Та борьба, что не радостна — неправедная борьба".

Моим первым другом среди феминистов была Лин Гэмблс, английский режиссер-документалист, с которой я познакомился в периодчтенияДжермейнГрир. Я вспоминаю наши многочисленные беседы с Лин в разныхресторанах и кафе, что в то время расплодилось по всему Лондону. Линбыла прекрасно знакома со всей феминистской литературой и являлась ак-тивисткой женского движения, но наши дискуссии никогда не были антагонистическими. Она с радостью делилась со мной своими открытиями, и мывместе изучали новые типы мышления, новые ценности и новые взаимоотношения. Мыоба были чрезвычайно взволнованы освобождающей силой феминистского создания.

Кэролин Мерчант — феминизм и экология

Возвратясь в Калифорнию в 1975 году, я продолжал изучать феминистские идеи, в то время как мои планы исследования сдвига парадигмыпостепенно крепли, и я начал первый раунд дискуссий с моими экспертами. Оказалосьочень просто разыскать феминистскую литературу и вступить в дискуссию с феминистскими активистами в Беркли, который былиостается главным интеллектуальным центром американского движения. Среди множества дискуссий тех лет я особо выделяю беседы сКэролинМерчант, историком науки из Беркли. До этого несколько лет назад я встречался с Мерчант в Европе на конференции по истории квантовой физики.

Тогда ееисследованиякасались исключительно Лейбница, и наконференции мы несколько раз беседовали о сходстве иразличияхмежду" бутстрэпной" модельюЧу и взглядом Лейбница на материю, которые онизложили в своей "Монадологии".Пять лет спустя, когда я снова встретилКэролинМерчантвБеркли, она была воодушевлена своими новымиизысканиями, которые не только обогащали новыми идеями историю научнойреволюции в Англии XVII века, но также имели далеко идущие воплощенияв феминизме, экологии и во всей культурной трансформации.

Исследования Мерчант, которыеона позже опубликовала в своейкниге "Смерть природы", касались трагической роли Фрэнсиса Бэкона, которуюон сыграл в сдвиге цели науки от мудрости к манипуляции. Когдаона рассказала мне о своей работе, я сразу же осознал ее важность. Занесколько месяцев до этого я посетил Шумахера, и его страстное осуждение манипулятивной природы современной науки все еще жило в моей памяти.

В работе, которую она дала мне прочитать, Мерчантпоказала, что Фрэнсис Бэкон служил олицетворением очень важной связи между двумяпринципиальными позициями старой парадигмы: механистической концепциейреальностиимужскимстремлением к господству и контролю в патриархальной культуре. Бэкон первым сформулировал четкую теорию эмпирическогоподхода в науке, и часто защищал свой метод исследования пристрастно, используя недопустимые приемы. Я был поражен тем сильным методом, который использовала Мерчант в своей работе для построения цепочки цитат. Бэкон писал, что природу следует "преследовать в ее блужданиях", "поставить на службы" и сделать "рабом". Ее следует "заточить втемницу",и задача ученого состоит в том, чтобы "выпытать унеееесекреты".

В своем анализе этих высказываний Мерчант утверждает, что Бэкониспользуеттрадиционноепредставление природы в образе женщины.