Читаем Урановая буча полностью

На магистральных трубопроводах, связывающих коллектора КИУ с технологическими каскадами корпусов, стояли регуляторы давления газовых потоков. Одни из них обеспечивали постоянное давление после себя (РДП), другие – до себя (РДД). К регуляторам устанавливали так называемые критические шайбы, по сечениям которых задавались расходы газовых потоков. Однажды один из регуляторов сбился с рабочего режима. Обратился за помощью к Герасименко:

– Володя, тут регулятор барахлит. Кто отвечает за настройку?

– В дневные смены вызывают специалиста из ДТС (дневная технологическая служба), а в ночные – сменный технолог.

Так мой вопрос бумерангом прилетел ко мне же.

Не успел я ещё изучить устройство регуляторов, производимых в Прибалтике, где развивались экологически чистые и привлекательные отрасли – электротехника, точное машиностроение, предприятия лёгкой и пищевой промышленности. Но прибалты исторически были подобны тому волку, которого сколько ни корми, всё равно в лес смотрит. После распада СССР они подались на вожделенный Запад, утратив достижения советского периода, и развернули оголтелую русофобию. Ждут, когда могущественный сосед в очередной раз призовёт их к соблюдению правил международного приличия.

* * *

К тому времени на диффузионном заводе объявились две острейшие проблемы. Если условный «норматив» неплотности общей заводской цепочки соответствовал иголочному проколу на листе бумаги, то на 1963 год этот лист был «изрешечён» отверстиями. Поступающая с воздухом влага в соединениях с фтором, самым агрессивным химическим элементом, приводила к образованию кислоты. Жару поддавали конструктивные недостатки в компрессорах диффузионных машин, приводящие к задеваниям лопастей о неподвижные элементы с явлениями «термореакции». Вдобавок рабочим продуктом забивались пористые диффузионные трубки, что приводило к газодинамическим возмущениям, смешению обогащённых и обеднённых потоков и к потере производительности машин. Доходило до того, что завод работал в безотборном режиме. Корпуса работали, а отбор в КИУ не поступал. Странно было держать отбор закрытым.

В итоге натечка воздуха составляла десятки килограммов за сутки при норме в полкилограмма. Воздух – первый враг обогатительных процессов. В отвальных ёмкостях скапливались воздушные мешки, препятствующие конденсации поступающего потока, порой приходилось снимать их с рабочих точек при заполнении всего на треть, чтобы иметь на коллекторе резерв. Нечто подобное творилось на коллекторе питания, где баллоны снимались с коллектора с остатками неиспарившегося продукта. Другой проблемой стал комплекс КИУ, смонтированный в здании № 3 с явно заниженными мощностями производства, что стало камнем преткновения для завода. Невозможно объяснить такую промашку, когда проектные мощности подразделения были перегружены в четырнадцать раз! Действующие установки задыхались от неимоверных перегрузок. Бывало, что по несколько раз за смену принимались оглушительно выть сирены, предупреждая о повышенной радиации, к ним привыкли и реагировали вяло. Вакуумные насосы захлёбывались, откачивая «хвосты» отборного продукта. Вместо одного-двух в работе одновременно находилось по три-четыре насоса из восьми, а то и больше, другие – на замене загрязнённого масла. Резерв зачастую отсутствовал.

Оборудование размещалось так плотно, что по узким трапам и переходам персонал перемещался по одному человеку, цепляясь за торчащие всюду конструкции. Руководство предпринимало срочные меры к строительству нового здания напротив корпуса № 2, что было дальше от столовой, от заводской проходной и всего бытового комплекса, но оказалось, что уже построенное здание № 3А опять не выдержит возрастающих нагрузок. Ничего не оставалось, как приступить к проектированию третьего здания КИУ под номером 3Б напротив корпуса № 3, а это ещё дальше от столовой, в которой персонал промплощадки получал бесплатное питание по талонам. На всю эту чехарду с момента пуска завода ушло шесть лет.

С проверками на комбинат приезжал заместитель министра Чурин и многочисленные комиссии. Директор и Борис Васильевич Науменко, руководитель расчётной группы, были вызваны в ЦК КПСС с отчётом о работе комбината. В кабинет товарища Гордеева, курирующего Минсредмаш, они входили и отчитывались поочерёдно. Причины аварийности были отнесены к отсутствию опыта в запуске столь масштабного производства. Прямой вины руководства комбината не было установлено, и оно было оставлено на должностях. К тому же Новокшенов в начале пятидесятых годов уже вытянул Уральский диффузионный завод Д-3 из подобного состояния, ему и в Ангарске карты в руки.