Читаем Урановая буча полностью

Для конденсации «проскочившего продукта» применялись промежуточные ёмкости, охлаждаемые твёрдой углекислотой, имеющей температуру минус 78 градусов Цельсия. Сопутствующие примеси улавливались в «осадителях» с охлаждением жидким азотом при температуре минус 195 градусов. Подразделение КИУ с его трёхступенчатой системой охлаждения часто называли холодильным отделением.

На щитовой площадке приборов контроля – рабочее место сменного технолога. Основные показатели круглосуточно фиксировались на лентах самопишущих приборов, этаких прообразов «чёрных ящиков», которые со временем стали устанавливаться на самолётах. Ленты с записями молчаливых свидетелей ведения технологического процесса ежесуточно снимались операторами и передавались в техбюро для анализа и выявления технологических нарушений.

На выходе из здания № 3, на клочке производственных площадей, материально-ответственным лицам приходилось крутиться в потоке перемещений, взвешиваний и контрольных замеров давления в ёмкостях. Начальником группы спецучета работал Анатолий Миронович Актуганов.

На комбинате работало два брата Актугановых. Старший из них, Алексей Миронович, участник Великой Отечественной войны, был приглашён на комбинат в 1957 году сотрудником отдела кадров Иваном Фёдоровичем Порошиным, который активно вербовал на АЭХК участников отгремевшей войны. Алексей Актуганов, в военные годы командир миномётного расчёта и парторг роты, работал в Первом отделе по обеспечению секретности документооборота. В основных цехах и на заводе-Т ведущие специалисты в спецпомещении отдела получали из узких окон документы с грифами секретности, знакомились с ними под роспись за отдельными столиками, задёрнутыми занавесками, и сдавали в те же окна. В этом святилище секретов тоже случались промашки. Владимир Иванович Исупов, выпускник УПИ, в Информационно-вычислительном центре комбинате быстро зарекомендовал себя высококвалифицированным специалистом, страдавшим, однако, некоторой рассеянностью и несобранностью, что свойственно талантливым людям. Когда его пригласили в Первый отдел для знакомства с важным документом, он в суматохе дня явился туда перед закрытием. Наташа Рябченко в тот день торопилась на свидание, для неё не менее важное дело.

Позабыв о посетителе, она закрыла его в рабочей комнате, поставила отдел на сигнализацию и была такова. Владимир Иванович, засидевшийся за изучением документа, через час подошёл к закрытому окошку и с ужасом осознал, что оказался в прочной ловушке. Как быть? Затаиться в секретной комнате до утра? Техничка, убиравшая коридор, замерла на месте, когда сверхсекретная дверь заговорила с ней человеческим голосом. Побросав средства нехитрого производства, она кинулась к охране.

По тревоге подняли воинскую часть. Автоматчики окружили здание управления, перекрыв пути отступления вражескому лазутчику, засевшему в сердце секретного фонда комбината всесоюзного значения. В переговоры с ним не вступали, сохраняя впечатления спокойной обстановки, усложнившейся, однако, тем, что сотрудница отдела Рябченко, возможная сообщница лазутчика, исчезла в неизвестном направлении. Перепуганную Наташу, возвратившуюся со свиданки к двенадцати ночи, у подъезда дома поджидала машина, и её без лишних слов доставили на место происшествия. Наташа отключила схему защиты, сняла с двери пломбу, и ворвавшаяся в помещение группа захвата «освободила» пленника. Приказом по комбинату совместная работа главных участников нарушения режима была оценена в лишение ста процентов премиальных начислений.

Меня направили инженером-технологом в смену «Б». В каждой смене трудились по пять-шесть аппаратчиков, из них два-три опытнейших работника, которые были надёжной опорой любому технологу. Кого-то из них назначали старшим аппаратчиком смены, в обязанность которого входили функции отбора проб поступающей в КИУ продукции и заполнения формуляров на ёмкости: где и когда они находились в работе. В смене «А» к таким корифеям относился Юрий Васильевич Маскальцов, награждённый орденами «Знак почета» и «Трудовая слава», и Виктор Гаранин. В смене «В» это были Николай Афанасьев, бывалый таёжник, Авим Вагин, Валентин Левченко и Владимир Клюкин: последний позже будет занимать инженерные должности технолога, начальника смены и нормативно-технического бюро завода; в смене «Г» – Лев Пушмин, человек твёрдых жизненных убеждений, и Михаил Лыков, прибывший из Верх-Нейвинска, и тоже орденоносец. В моей смене «Б» два аппаратчика-наставника, Вениамин Спиридонович Квакин и Владимир Иванович Герасименко, знали действующее оборудование как свои пять пальцев, с ними мне, вчерашнему студенту, сам чёрт не был страшен.