Читаем Управляемые полностью

— Вы успели попробовать наше угощение? На сегодняшнее мероприятие Райли смогла заполучить, на благотворительных началах, одного из самых популярных шеф-поваров Голливуда, — поясняет Тедди, как всегда, стараясь быть безупречным хозяином.

Донован смотрит на меня, забавляясь, в его уголках глаз появляются морщинки:

— Да, мне удалось попробовать кое-что, пока я бродил за кулисами. — Я втягиваю носом воздух, слыша грязный намёк в его голосе, в то время как он переводит свой взгляд на Тедди. — Это было довольно неожиданно, но вполне изысканно, — бормочет он. — Спасибо.

Я слышу, как кто-то зовёт Тедди по имени, и его глаза снова с любопытством обращаются ко мне, перед тем как звучат извинения.

— Прошу прощения, мне нужно отлучиться на минутку, — Тедди поворачивается к Доновану. — Было очень приятно повидаться. Спасибо, что пришли.

Мы оба согласно киваем, после чего он уходит. Нахмурившись, я поворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти от Донована, потому что хочу стереть его и память о нём из моего вечера. Его рука молниеносно смыкается вокруг моего обнажённого предплечья, дёргая на себя с такой силой, что всей своей задней частью я оказываюсь прижата к стальной длине его тела. От прикосновения к нему моё дыхание на миг прерывается. Я оглядываюсь вокруг, радуясь, что все полностью погружены в свои разговоры, и мы не привлекаем к себе ничьего внимания.

Я чувствую, как подбородок Донована задевает моё плечо, когда его лицо склоняется к моему уху:

— Отчего вы так обозлены, мисс Томас? — резкий холод в его голосе предупреждает меня, что он не из тех мужчин, кого легко запутать. — Это потому, что у тебя не получается отринуть свои высоколобые представления и признать, что, несмотря на то, о чём твердит голова, твое тело хочет взбунтоваться и свернуть с проторенной дорожки? — он усмехается, продолжая низко, покровительственно рычать прямо мне в ухо. — Или ты так практикуешь фригидность, лишая себя всего, чего хочется? В чем нуждаешься? Что чувствуешь?

Ощетиниваюсь, я безуспешно пытаясь освободить руку из его крепкого захвата. Слова волка в овечьей шкуре. Я всё ещё дёргаюсь, когда мимо нас проходят двое гостей, внимательно на нас глядя. Пытаясь, видимо, определить, что между нами происходит. Донован отпускает моё предплечье, ласково потирая место захвата, что со стороны создаёт впечатление любовных поглаживаний. И, несмотря на мою ярость, или, может быть, из-за неё, его прикосновения вызывают мириады чувственных ощущений везде, где касаются его пальцы. Вслед за ними моя кожа покрывается мурашками.

Я ощущаю, как его дыхание опять щекочет мою шею:

— Это так возбуждающе, Райли, — знать, что ты так отзывчива к одному только моему прикосновению. Очень опьяняет, — шепчет он, проводя пальцем по моему голому плечу. — Ты знаешь, что хотела бы понять, почему твое тело так реагирует на мои действия. Думаешь, я не видел, как ты раздевала меня глазами, наслаждаясь, когда трахала меня своим ртом?

Я задыхаюсь, когда он кладет руку мне на живот и тянет, крепко прижимая к себе мою спину, так что я могу чувствовать своим задом доказательство его возбуждения. И, вопреки моей ярости, осознание, что я заставляю этого мужчину так реагировать, дурманит меня. Но, опять же, он, вероятно, реагирует так на многочисленных женщин, которые, без сомнения, регулярно падают к его ногам.

— Тебе повезло, что я не утянул тебя назад в то хранилище, в котором нашёл, и не получил всё, что ты мне предлагала. Заставляя выкрикивать моё имя, — он мягко кусает меня за ухо, и я изо всей силы душу, грозящий вырваться из моих глубин стон от неподдающегося контролю желания. — Трахнуть тебя и исключить из моего списка. А затем двигаться дальше, — заканчивает он.

Никто и никогда не говорил так со мной — невозможно было представить, что я позволила бы такое, — но его слова и напор, с которым он их произнес, неожиданно всё переворачивают во мне.

Я злюсь на своё тело из-за непрошеных реакций на этого напыщенного мужлана. Вне всякого сомнения, он знает, как держать сущность женщины в повиновении, и, к сожалению, сейчас это моя сущность. Я достаточно честна с собой, чтобы признать, что Донован заставляет кипеть мою кровь, но его высокомерие чертовски раздражает. И я знаю, что тоже причастна к происходящему, полностью, но прямо сейчас его поведение — это то, что толкает меня к сопротивлению.

Я медленно поворачиваю к нему лицо, прищуривая глаза. Мой голос холоден как лёд:

— Самонадеянно, не находишь, Ас? Несомненно, твоя типичная модель поведения — трахнуть и бросить?

Его глаза расширяются в ответ на мою неожиданную вульгарность. Или, возможно, он просто удивлен, что я его так быстро раскусила. Я удерживаю его пристальный взгляд, моё тело дрожит от гнева: