Читаем Untitled полностью

Вопрос, о котором спорили и южные белые, и вольноотпущенники, и северные белые, заключался в том, было ли такое изображение, как у Наста, глупой выдумкой или зарождающейся реальностью. Были ли вольноотпущенники на самом деле мужчинами? Вольноотпущенники утверждали свою мужественность, но Джордж Фицхью, ведущий интеллектуал Юга, выступавший от имени Юга, отрицал это. До войны Фитцхью был одним из самых крайних, эффективных и умных защитников рабства, и он умело атаковал вольноотпущенников, нападая на Бюро вольноотпущенников, которое он называл "негритянским питомником". Он утверждал, что республиканцы признают то, что давно известно рабовладельцам: "Мы говорили им, что дарки - это взрослые дети, которым нужны опекуны, как и всем детям". Заставляя вольноотпущенников работать и заботясь об их нуждах, агенты бюро всего лишь заменили старых хозяев. Чтобы стать гражданами, утверждал он, вольноотпущенники "должны сначала стать людьми, а Бюро - это практическое признание и утверждение того, что они не люди".31

Атака Фицхью сыграла на страхах как северян, которые считали, что вольноотпущенники по природе своей зависимы, так и вольноотпущенников, которые подозревали, что агенты бюро в то время действовали так, будто они заменили старых хозяев, принуждая черных к зависимости. Бюро часто впитывало в себя оскорбления белых южан. Принуждение чернокожих к полевому труду стало главной задачей сотрудников бюро, которых беспокоила зависимость чернокожих от федеральной помощи. Настоящая эмансипация подразумевала свободу от безделья и бродяжничества, которую мог обеспечить только труд.32

Зависимость была реальной. Страдания вольноотпущенников после войны сделали многих из них зависимыми от федеральной помощи, но в этом они ничем не отличались от белых беженцев. Тем не менее, это была благотворительность, а для многих чиновников бюро зависимость от благотворительности была формой рабства, поскольку ставила ее получателей в зависимость. Несмотря на то что в некоторых местах, например в Алабаме в 1865 и 1866 годах, белые получали от бюро гораздо больше пайков, чем черные, и несмотря на то что за время существования бюро примерно треть всех пайков доставалась белым южанам, агенты бюро были зациклены на зависимости черных.33

Худшие контракты бюро действительно лишали независимости и представляли собой скрытое отрицание мужественности чернокожих, но еще больший вред такие контракты наносили женщинам, особенно одиноким женщинам с детьми. Одной из мучительных трагедий рабства было разделение семей через продажу родителей или детей; свобода обещала положить этому конец, но вместо этого разлучение матерей и детей приняло новые формы. Во времена рабства хозяева приветствовали черных детей так же, как жеребят и телят, - как знак будущего богатства. Но в постбеллумскую эпоху, если только не удавалось получить на них завещание с помощью Черного кодекса, работодатели рассматривали детей, приходящих с домашней прислугой, как помеху. Они либо вообще отказывались брать их в дом, либо заставляли матерей отсылать их к родственникам.34

Чернокожие женщины, замужние или незамужние, наиболее остро осознавали, что новый порядок не был однозначным выбором между независимостью и зависимостью. Вольноотпущенники утверждали свою мужественность тем же способом, что и белые мужчины: владением своими женами и своим трудом. Они бросали вызов расовому порядку Юга, в то же время принимая и укрепляя его гендерную структуру власти. Вольноотпущенники уловили суть брачного договора и проницательно изложили ее. "Я считаю ее своей собственностью", - сказал один вольноотпущенник из Северной Каролины о своей жене. А вольноотпущенник из Теннесси заявил о своей жене: "Я женился на ней, чтобы она ждала меня". Бюро вольноотпущенников обычно разрешало женатому вольноотпущеннику заключать трудовые контракты на жену и детей, поскольку замужние вольноотпущенницы не могли заключать контракты. Вольноотпущенницы, по понятным причинам, часто не воспринимали это как свободу. Феминистка Фрэнсис Гейдж, выступавшая против рабства, рассказывала, что вольноотпущенницы говорили ей: "Вы даете нам номинальную свободу, но оставляете нас под пятой наших мужей "35.35

Чернокожим женщинам часто приходилось выбирать только между конкурирующими патриархами, но на Юге времен Реконструкции признание привилегий чернокожих мужчин давало им и их детям некоторую защиту. Чернокожие мужчины стали заключать контракты с владельцами плантаций для отряда или компании, обычно состоящей из родственников. Плантаторам приходилось идти на уступки, на которые они не шли с отдельными людьми. В отрядах могли быть и женщины, но замужние женщины старались отказаться от постоянного труда в поле. Они стремились посвятить большую часть своей работы созданию собственного дома и воспитанию детей. Когда чернокожие женщины делегировали ведение переговоров о своих трудовых контрактах чернокожим мужчинам, чтобы избежать условий, навязанных белыми мужчинами, они все равно часто осознавали опасность такой зависимости.36