Читаем Untitled полностью

без двух третей голосов Конгресса. Предложенная поправка также торпедировала планы Юга, согласно которым Соединенные Штаты должны были взять на себя долг Конфедерации и выплачивать пенсии солдатам Конфедерации. И то, и другое теперь было бы неконституционным. В то же время она обеспечивала выплату военного долга Союза. Стивенс гарантировал, что ратификация поправки будет необходимым, но недостаточным условием для возвращения штатов Конфедерации в состав Союза. Если какой-либо штат попытается ограничить избирательное право мужчин-избирателей, за исключением преступлений или участия в восстании, то он потеряет пропорциональную долю своего представительства в Конгрессе.23

Широкие принципы Четырнадцатой поправки были очевидны. Республиканцы стремились отменить судебные толкования Конституции, которые, во имя федерализма, ограничивали распространение единого набора прав, применимых ко всем гражданам в любом уголке Союза. По замыслу Конгресса, новая поправка должна была расширить гарантии Билля о правах, чтобы они защищали граждан от действий как штатов, так и федерального правительства. Положение о равной защите должно было гарантировать, что ни один штат не будет дискриминировать своих граждан или граждан другого штата. Поправка должна была защитить как новых чернокожих граждан, так и белых юнионистов Юга. Республиканцы хотели создать национальное гражданство с едиными правами. В конечном итоге поправка была линкольновской: она, как и Линкольн, стремилась сделать чувства Декларации независимости путеводной звездой республики. Она закрепила в Конституции широкие принципы равенства, права граждан и принципы естественных прав, провозглашенные в Декларации независимости и в республиканских идеалах свободного труда и свободы договора.24

Тем не менее, Стивенс был разочарован. Он считал, что эта поправка скорее исправляет "худшие части древнего здания", чем освобождает все американские институты "от всех остатков человеческого угнетения". Он считал поправку несовершенным предложением, но принял ее, "потому что я живу среди людей, а не среди ангелов". Он верил, что события развиваются в его направлении и в дальнейшем можно будет добиться большего. Военные полномочия оставались в силе, делегаты от Юга не были усажены, и следующий Конгресс мог пойти дальше.25

Насилие на Юге, которое помогло республиканцам продавить Четырнадцатую поправку, подорвало попытки Джонсона узаконить новые правительства Юга и сформировать коалицию для противостояния радикальным и умеренным республиканцам. Национальный союзный съезд, собравшийся в Филадельфии в середине августа после беспорядков, представлял собой попытку Джонсона объединить южных консерваторов с северными демократами и консервативными республиканцами, чтобы сформировать основу для новой политической партии. Но съезд лишь подтвердил разобщенность консерваторов. Никакой новой партии не будет, вместо этого присутствующие просто пообещали поддержать кандидатов от любой партии, которые поддержат Джонсона. Несмотря на провал съезда, Джонсон решил поставить свое политическое будущее на карту на выборах в Конгресс 1866 года. Он будет вести кампанию против радикалов.26

В основе осенней кампании Джонсона лежало его жесткое неприятие Четырнадцатой поправки. Он упорно добивался восстановления власти на Юге до того, как она будет ратифицирована и вступит в силу. В октябре губернатор Вирджинии запросил излишки федерального оружия для оснащения своего восстановленного ополчения, состоящего в основном из ветеранов Конфедерации. Джонсон согласился, несмотря на возражения Гранта, что еще больше отдалило Гранта и армию. Чтобы получить больший контроль над армией, Джонсон задумал отправить Гранта послом в Мексику и сместить с поста военного министра Стэнтона. Грант, Стэнтон и Джонсон боялись отвернуться друг от друга. Грант отказался ехать в Мексику и был слишком популярен, чтобы Джонсон мог его просто уволить. Стэнтон ошибочно опасался, что Грант его обманывает и предаст его, встав на сторону Джонсона. Стэнтон все больше симпатизировал радикалам и поддержал Четырнадцатую поправку, против которой выступал Джонсон.27

II

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии».В первой книге охватывается период жизни и деятельности Л.П. Берии с 1917 по 1941 год, во второй книге «От славы к проклятиям» — с 22 июня 1941 года по 26 июня 1953 года.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное
Масса и власть
Масса и власть

«Масса и власть» (1960) — крупнейшее сочинение Э. Канетти, над которым он работал в течение тридцати лет. В определенном смысле оно продолжает труды французского врача и социолога Густава Лебона «Психология масс» и испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета «Восстание масс», исследующие социальные, психологические, политические и философские аспекты поведения и роли масс в функционировании общества. Однако, в отличие от этих авторов, Э. Канетти рассматривал проблему массы в ее диалектической взаимосвязи и обусловленности с проблемой власти. В этом смысле сочинение Канетти имеет гораздо больше точек соприкосновения с исследованием Зигмунда Фрейда «Психология масс и анализ Я», в котором ученый обращает внимание на роль вождя в формировании массы и поступательный процесс отождествления большой группой людей своего Я с образом лидера. Однако в отличие от З. Фрейда, главным образом исследующего действие психического механизма в отдельной личности, обусловливающее ее «растворение» в массе, Канетти прежде всего интересует проблема функционирования власти и поведения масс как своеобразных, извечно повторяющихся примитивных форм защиты от смерти, в равной мере постоянно довлеющей как над власть имущими, так и людьми, объединенными в массе.

Элиас Канетти

История / Обществознание, социология / Политика / Образование и наука