ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Летняя жара осталась в воздухе, как сильные духи, которые не рассеивались. Я поднялся на лифте до крыши, мне нужно было уйти от людей, подумать. Подышать. Я вдыхал без маски, и загрязнение ощущалось хуже, чем если бы я вдыхал чей-то дым сигарет. Но я не закрывал лицо, что было аномалией в Тайпее и Шанхае. Казалось, люди не успокоятся, пока смог не охватит весь мир.

Я ходил вдоль края здания отеля, смотрел вниз из-за стены высотой до плеча. Толпы стали меньше ночью, но улицы не остались пустыми. Шанхай никогда не спал. Исторические здания подсвечивались золотым, выделялись среди неона и реклам современных небоскребов за рекой. Я шел вдоль стены, пока не оказался над главным входом в отель. Я увидел двух швейцаров снаружи, машины и такси проносились мимо. Воздушные машины и лимузины пролетали вдали, направлялись к дорогим ресторанам и клубам.

Ночь была тихой, со слабым ветром. Я не взглянул на знаки предупреждения на стенах, легко забрался на край и смотрел на красивый пейзаж Шанхая. Башня Цзиня все показывала рекламу, и я отвел взгляд. Обида и смятение сдавили меня тисками. Дурак. Я думал, что встречаться с дочерью Цзиня — кем-то не моего поля — было невозможной мечтой. Я был прав.

«Он связывался с тобой?» — спросил я у Дайю в нашу последнюю ночь вместе в отеле Шангри-Ла после ее гала. Она была раздражена.

«Я не хочу сейчас об этом говорить», — теперь я знал, почему. Они общались все эти месяцы, и Дайю врала мне об этом.

Но часть меня все еще не могла поверить, что Дайю безжалостно врала мне, что ее чувства ко мне не были правдой. Или она поняла, что я не подходил ей — бедняк с улицы, притворяющийся тем, кем я не являлся. Изгой. Может, она все время знала, что наши отношения временные. Я ударил кулаками по бетонной стене, боль вспыхнула в руках.

«Это жалко, Чжоу».

Я обозревал улицы внизу, пешеходов и проносящиеся машины. Серебряная БМВ подъехала к входу отеля, темнокожий мужчина во фраке вышел оттуда и подал руку спутнице: красивой темнокожей женщине в красном платье. Ничего подозрительного. Может, нам повезет, и ночь пройдет без проблем. Я спрыгнул на крышу. Огни вдоль реки погасли в одиннадцать, и я спустился в фойе и позвонил в номер.

— Айрис спит, — сказал Арун. — Она подменит тебя в четыре.

Я согласился.

— Как Линь И?

— Еще работает, — ответил он. — Я пытался уложить ее спать, но она отказалась.

— Айрис не зря боялась, — тихо сказал я. — Все произошло так быстро. Ее чуть не задушили.

Арун не сразу ответил, и тишина была тяжелой.

— Знаю. Она сейчас, к счастью, в порядке.

«Просто повезло».

Я повесил трубку и оглядел фойе, пустое поздней ночью, кроме работника за стойкой. Я взял яблоко и печенье в зоне отдыха и вернулся на крышу. Оттуда было лучше видно, кто входил и выходил из отеля, и я знал, что люди Цзиня пришли бы через крышу. Машин и прохожих становилось все меньше, часы проходили без проблем. Айрис пришла на крышу.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она кивнула, ее веки опухли.

— Но я почти не спала.

Будь это другой мой друг, я бы его обнял, но Айрис такое не любила. Я сказал:

— Это плохо, — мы немного поговорили о том, что я видел за последние часы, но не о том, что было в наших головах. Она стукнула кулаком по моему кулаку, и я ушел в номер.

Когда-то аккуратная гостиная была в бардаке: кружки и тарелки стояли на всех столах. Мы решили не заказывать уборку номера, пока оставались тут. Линь И сжалась на диване, и Арун сидел напротив нее, опустив подбородок на грудь, и дремал. Его оранжевые волосы уже не торчали так, как днем, и он напоминал потрепанного петуха. И снова, несмотря на проблемы, я отметил, как хорошо было с друзьями. Я стал собирать грязную посуду как можно тише, ставил их на столик возле кофе-машины. Арун проснулся, когда я относил последнюю порцию посуды, и сжал тазер на бедре.

— Чжоу, — сказал он. — Ты вернулся. Отдохни.

— Я не хотел тебя разбудить, — тихо сказал я, глядя, как Линь И прижимает одеяло к подбородку во сне.

— Я поспал, — Арун встал и потянулся. — Иди.

Я не спорил, ушел в другую спальню, забрался на мягкую кровать и тут же уснул.

* * *

Я проснулся от громких ругательств Аруна в гостиной. Я взглянул на Вокс: чуть больше восьми утра. Я встал с кровати и провел рукой по волосам. Корабль загудел на реке, я прищурился тусклом свете, наполняющем гостиную. Все, включая Айрис, сидели на диванах.

— Что такое? — спросил я, озираясь, проверяя, что не так.

— Я обнаружила час назад записи Джени, что она сделала работающий прототип, — сказала утомленным голосом Линь И. — Мы с Аруном решали, что с этим делать.

Я не сразу уловил смысл слов, а потом все понял.

— Где он?

Арун кивнул на экран на стене.

— Похоже, мы опоздали.

Звук был выключен, но я приказал программе сделать его громче.