Читаем Уловка полностью

— Я рада, потому что те люди мне не понравились. Они были опасны, — сказала она и открыла дверь слева от нас.

Арун замер на пороге, побледнел. Он прошел в комнату, и я остановился за ним.

— Мы уже потеряли трех младенцев, — она посмотрела на пустой инкубатор. Белое одеяльце и простыни были в слонах и жирафах, а еще — в пятнах красной крови. — Те инкубаторы очень старые, едва работали, но хоть что-то могли, — голос мисс Вонг оборвался. — Когда электричество отключили, мы не смогли их спасти.

Еще два инкубатора в комнате были накрыты белыми простынями. От этого мне стало страшно, кожу покалывало, несмотря на жару.

— Их здоровье — всегда сложное равновесие, — сказала мисс Вонг.

Арун потер лицо руками, плечи были так напряжены, что я переживал за него.

— Мы опоздали? — хрипло спросил он.

Женщина похлопала Аруна по плечу, ощущая ту же тревогу, что я и.

— Думаю, для некоторых из старших детей с не такими серьезными болезнями есть надежда. Идемте.

Арун пошел за ней, я плелся следом, закрыл дверь в комнату, украшенную светлыми обоями с милыми зверьками. Грудь вдруг сдавило, я вспомнил, как держал маму за руки в ее последние дни. Ее кожа была тонкой, как бумага, вены проступали на ладонях. Она кашляла кровью в конце. Горе пошатнуло меня, и я прильнул к закрытой двери, пока Арун и мисс Вонг уходили дальше по коридору, разговаривая тихими голосами. Мне нужно было убраться отсюда. Я не мог вдохнуть в давящей жаре помещения. Я пошел обратно, миновал Юнли, говорящую быстро по телефону, споткнулся у стеклянных дверей. Свет солнца слепил мгновение, и я прикрыл глаза, вдохнув. Тут тоже было жарко, но все же был ветерок, что немного помогал. Я прижал ладонь к деревянной раме двери, взял себя в руки и ощутил, что в тихом дворе есть кто-то еще.

Я повернулся, скользя взглядом по нескольким деревьям и каменным лавочкам, когда заметил фигуру, наполовину скрытую большим деревом гинкго. На ней была куртка, несмотря на жару, черты скрывали тень и маска на лице. Но знакомая фигура, изгиб шеи и широко расставленные ноги, словно в проявлении власти, позволили мне сразу ее узнать.

Дайю.

Я чуть не убежал в клинику. Но я знал, что она увидела меня раньше, чем я заметил ее, и между нами словно появился ток. Она вышла из-за дерева.

Я не мог убежать.

— Что ты тут делаешь? — спросил я.

Она покачала головой, но не сняла капюшон.

— Что ты тут делаешь? Я днями пыталась связаться с тобой.

Я ощущал вину раньше, но не теперь. Не после всего, через что прошли мои друзья и я. Не после того, как я узнал, что она врала мне месяцами. Не после тех простыней в крови.

— Мы с Аруном помогаем тут, — сказал я. — Может, я и соврал тебе насчет того, куда поеду, но и ты мне врала.

Она напряглась.

— Это было во всех новостях, Дайю, — продолжил я. — Я даже видел тебя на Башне Цзинь — наследница корпорации прибудет в Шанхай, чтобы отпраздновать новое прибыльное дело.

— Джейсон, — едва слышно сказала она.

— Скажи, что я ошибаюсь, — я не мог скрыть боль и гнев в голосе. — Скажи, что все не так, как выглядит.

— Все не так, — сказала она.

— Ты — все еще наследница корпорации Цзинь?

Она долго не отвечала, а потом сказала:

— Да, но…

Я рассмеялся. Прозвучало холодно и жестоко.

— Все-таки ты — папина дочка.

Она вздрогнула.

— Как ты меня нашла? — спросил я.

— Я не знала, что ты был здесь, — она сжимала кулаки перед собой, бледные на фоне ее темной куртки. — Я тоже прибыла помочь.

— Помочь? Ты знала об этом заранее, Дайю? — я сжал потрепанную раму двери. — Твой отец это сделал. Кровь на его руках.

— Джейсон, — снова сказала она.

Я едва сдерживался от крика. Гнев поглощал меня, перед глазами потемнело на миг.

— Знаешь, сколько смертей… — я видел свою маму, доктора Натарай на полу ее кабинета, мужчину, заболевшего гриппом Цзиня и упавшего на площади рядом со мной, Виктора, который улыбался и язвил, но прятал этим боль, крохотное тело, которое уносили под тонкой простыней, капли крови… всюду. От этого меня сдавили и не отпускали эмоции. — Ты не могла этому помешать? — выдавил я.

Дайю шагнула вперед, опустила капюшон. Я знал ее лицо, каждую черточку ее тела лучше себя. Она выглядела изможденно, глаза блестели от слез. Я отвел взгляд, не мог выдерживать ее взгляд.

— Я не знала. Я увидела это в новостях, — ее голос дрожал. — Если бы я могла его остановить, я бы сделала это. Никто не знает, что я здесь.

— Почему? — спросил я.

— Я не хотела публичности, — ответила она. — Иначе был бы очередной цирк с прессой.

— Или ты не хотела, чтобы твой отец узнал, что ты помогла им? — спросил я. — Потому что ты знаешь, что делаешь — тратишь его деньги, чтобы помочь нуждающимся, чтобы сделать все, что ему не по душе?

— Почему ты осуждаешь меня за использование моей части денег во благо?

Я опустил голову, медленно вдохнул, чтобы успокоиться, унять гнев внутри себя. Я посмотрел в глаза Дайю.