Читаем Учитель истории полностью

Аркаша видел, что его сестра ведёт дневник. Однажды украдкой заглянул. Нет, ничего предосудительного не совершал. Знал, что чужие письма и дневники читать не положено. Любопытно было взглянуть, как делаются записи, выстраивается самодельное литературное сочинительство. После короткого ознакомления, не вникая в личные замыслы и тайны сестры, решил писать не дневник, а поведать, как сложилась его ученическая жизнь в восьмом классе, изложить впечатления о первом парашютном прыжке, составить рассказ о своей жизни в селе на берегу Чудского озера, куда по распределению направлена сестра по окончании учительского института. При этом переписал себе эпиграф, который поместила сестра на обложке своего дневника. Это был призыв из книги Каверина «Два капитана»: «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Девятиклассник решил сделать это вдохновенное выражение девизом своей жизни. Так и поступил. Поместил в качестве эпиграфа к своему сочинению. Не устраивало словосочетание: «бороться и искать». Подряд стоящие две буквы «и» сбивали с ритма, мешали чёткости фразы. «И» между словами была явно лишняя. Написал через запятую: «Бороться, искать, найти и не сдаваться!» Так получалось гораздо лучше, если читать, делая убедительную паузу после каждого слова. Но, как быть с Кавериным? Выражение принадлежит писателю. Никто не имеет права искажать авторский текст. В конце концов, смирился. Оставил без собственной поправки и, чтобы избежать претензий в свой адрес, подписал: Валентин Каверин. «Два капитана».

Вот что рассказал о себе школьник, избравший девизом: «Бороться и искать, найти и не сдаваться».

Мемуары ученика 9-го класса Титова Аркадия

В восьмом классе

Не понимают нас взрослые. Ой, как не понимают. От того себе только лишние хлопоты имеют. Потом же сами жалуются, от таких детей, говорят, голова кругом идёт, вся душа изболелась, каждый день ждёшь очередной пакости. Но это про других. У моей матери со мной проблем не было. И не потому, что избегал разных там мальчишеских проказ, или на уроках вёл безупречно. Случалось в младших классах и в угол ставили, когда на уроке расшалюсь и остановиться никак не могу. Характер такой непоседливый. Но в четверти за поведение мне всегда ставили «пять», так что жалоб от учителей мать не слышала, когда приходила на родительские собрания. Выговаривали моей мамочке только за то, что мальчик способный, но учится ниже своих возможностей. Учителя не ошибались, когда говорили матери про мои способности. Я и сам об этом догадывался.

Взять хотя бы тот случай с геометрией. В шестом классе начали изучать геометрию. Предмет понравился. Чертить разные геометрические фигуры, делить отрезок или угол на равные части, вписывать в окружность правильные многоугольники с разным количеством сторон с помощью циркуля и линейки. Увлекательное занятие. А когда подошли к доказательству теорем, почувствовал свою полную несостоятельность. Математику вёл директор школы Николай Иванович, человек строгий, требовательный, но, по единодушному мнению школяров, справедливый, чётко и понятно излагавший замысловатую науку. Уважал и ценил я директора, считал лучшим учителем школы. На один уровень с ним ставил только Веру Макаровну, учительницу русского языка и литературы. Об остальных тоже был хорошего мнения. Но эти двое были моими любимцами, кумирами.

Я внимательно следил за феерическими манипуляциями Николая Ивановича, как тот, словно фокусник, брал начерченную на доске сторону треугольника АВ накладывал на сторону А прим В прим. Потом то же самое проделывал со стороной АС, совмещая с А прим С прим. И в итоге оказывалось, что треугольник АВС равен треугольнику А прим В прим С прим. Эти А прим В прим С прим звучали как барабанная дробь и никак не хотели вложиться в моё сознание, как ни старался. Ход доказательства ускользал, оставляя в голове бесконечно звучащие А прим В прим С прим. Одноклассники спокойно выходили к доске и без затруднений доказывали теорему. А я после многократных повторений только и слышал: А прим В прим С прим. Число теорем неудержимо росло, но ни одно из доказательств не укладывалось в моей отчаявшейся голове.

Тогда однажды дома раскрыл «Геометрию» и, сделав в черновике чертёж, медленно стал воспроизводить те операции, что пропечатаны в учебнике. Кончиком карандаша касался буквы А, проводил по стороне треугольника до точки В, потом, подняв в воздух карандаш, точку А совмещал с точкой А прим. Накладывал треугольник АВС на треугольник А прим В прим С прим, фигуры совмещались в точном соответствии с условиями теоремы. Повторял доказательство, пока не запомнил его, не заглядывая в учебник. Так же поступил с остальными теоремами. Помогла способность все действия со сторонами и фигурами видеть так, будто действительно брал вырезанный из бумаги треугольник и накладывал на другой, начерченный в тетрадке. Оказалось, я, как художник, обладаю пространственным воображением.

Тогда в шестом классе уяснил, что если внимательно читать учебник и выполнять все указания, любая школьная премудрость становится постижимой.