Читаем Учитель истории полностью

Доброжелательный улыбающийся русский пришёлся всем по вкусу. В нём видели старшего, с ним советовались. Не претендуя на ведущую роль, Аркадий стал лидером. И справился с этой ролью превосходно. Особенно завоевал симпатии обитателей обеих палат, когда продемонстрировал своё умение рисовать. Срисовав из книжки несколько картинок, когда каждый мог убедиться в поразительном сходстве рисунка с книжным, все стали выражать искреннее восхищение необычайным даром. Предлагали свои книжки с просьбой нарисовать. К заказам присоединились девочки. Так что вскоре значительную часть времени проводил за рисованием, а потом с удовлетворением наблюдал, как выражали свои чувства ребятишки, разглядывая старательно выполненные работы самодеятельного художника. Спустя какое-то время Аркадий обратил внимание, что дети, рассматривая очередной рисунок, вслух повторяли одно и то же слово «смуки». Аркадий этого слова не знал, а по интонации не мог определить, произносят с одобрением или надсмехаются. Раз-другой понаблюдав, как разглядывают его рисунки и неизменно многократно произносят, обращаясь друг к другу, это каверзное слово «смуки», Аркаша решил, что вида не подают, а сами сквернословят в адрес его рисунков, единодушно соглашаясь, что нарисовано скверно. Но открыто заявить не решаются, договорились между собой. В очередной раз, услышав это противное ставшее ненавистным слово «смуки», Аркадий забрал рисунок и на глазах ребят разорвал на несколько кусков.

– Раз «смуки», то и рисовать вам больше не буду.

Ребята обалдели, ничего понять не могли, за что обиделся на них русский. Пытались у него спросить, чтобы разъяснил. Долго длилось выяснение, пока не перевели слово «смуки» на русский. Оказалось всё проще простого. «Смуки» в переводе означает «красиво». Всякий раз этим словом выражали своё одобрение и восхищение, в то время как Аркадий в этом слове уловил другой смысл. Все потом дружно и весело смеялись. Аркадий объяснял, что он принял слово «смуки» за «сликты» (плохо). Мальчишки поделились открытием с девочками, и те дружно порадовались и подтвердили, что Аркадий рисует «смуки».

Сестра Аркаши была озабочена, что братишка больше месяца будет оторван от учебных занятий. Решила это нежелательное положение поправить, приобщив к чтению книг. Её предупредили, что свои книги приносить в больницу можно, но возврату не подлежат. Книга может стать источником инфекции. А дезинфекцией книг они не занимаются, не имеют такой возможности.

Не беда, дома найдутся книги, которые полезно Аркаше прочитать. Кое-какие можно купить в магазине, – решила студентка. Сестра училась на первом курсе Тартуского учительского института. На выходной приезжала домой. Всего два часа пригородным поездом. Вместе с мамой навещала братика в больнице.

Аркаша в выборе книг положился на сестру. И приступил к чтению. Это стало ежедневным обязательным занятием, как и утренняя физзарядка. Дома читал от случая к случаю. Когда попадалась интересная книга. Случалось, по многу дней не заглядывал в книги, кроме учебников. Нередко библиотечные книги сдавал непрочитанными. Чему тут удивляться?

Общение с одноклассниками, игры на улице, на выполнение домашних заданий не хватало времени. Сколько раз давал себе зарок, после школы обед, короткая передышка, подготовка к урокам и только потом улица. Но чаще всего наспех делал письменные задания, бежал к ребятам. Увлёкшись уличными играми и забавами, возвращался поздно. Тут уж не до занятий. Параграф по истории или географии нет сил прочитать, а про книги и не вспоминал в таких случаях. Так что в этом переходном, как его называют психологи, возрасте читалось ужасно мало. Пребывание в больнице оказалось кстати.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза
Божий дар
Божий дар

Впервые в творческом дуэте объединились самая знаковая писательница современности Татьяна Устинова и самый известный адвокат Павел Астахов. Роман, вышедший из-под их пера, поражает достоверностью деталей и пронзительностью образа главной героини — судьи Лены Кузнецовой. Каждая книга будет посвящена остросоциальной теме. Первый роман цикла «Я — судья» — о самом животрепещущем и наболевшем: о незащищенности и хрупкости жизни и судьбы ребенка. Судья Кузнецова ведет параллельно два дела: первое — о правах на ребенка, выношенного суррогатной матерью, второе — о лишении родительских прав. В обоих случаях решения, которые предстоит принять, дадутся ей очень нелегко…

Александр Иванович Вовк , Николай Петрович Кокухин , Татьяна Витальевна Устинова , Татьяна Устинова , Павел Астахов

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы / Современная проза / Религия