Читаем Учитель истории полностью

Беззаветная любовь к авиации не сузит круг чтения. Мальчишки откроют Жюля Верна, и вместе с его героями отправятся в опасные путешествия, побывают на необитаемом острове, спустятся в морские глубины с капитаном Немо.

С интересом читались книжки, на которых стояла пометка «научно-популярная литература». В таких можно было прочитать про историю Земли миллионы лет назад. Как она постепенно остывала, как образовалась атмосфера, появилась вода, из которой получился мировой океан. Из таких книг узнавали, что в водной среде впервые возникло живое на земле.

Интересные книги были написаны геологом-путешественником Ферсманом: «Занимательная геохимия», «Занимательная минералогия», рассказы об экспедициях в поисках полезных ископаемых. Сколько путешествий совершит, в каких дальних недоступных для большинства людей местах побывает Аркаша благодаря книгам.

С Георгием Седовым попытается покорить Северный полюс, вместе с Робертом Пири первым побывает на Северном полюсе, с Амундсеном достигнет Южного полюса, на «Фраме» с Нансеном совершит плавание во льдах Ледовитого океана, будет заниматься поисками Земли Санникова.

Рассказ о книгах был бы неполным, если умолчать об уроках литературы. На уроках родной речи, в старших классах – литературы, Аркаша узнавал великолепные истории, написанные лучшими писателями, которых учителя почтительно называли классиками. Занимательные рассказы, повести, романы написаны мудрыми людьми, умеющими талантливо рассказать о жизни людей. Рассказы проникали в душу. Познавшие голод и неустроенность жизни дети без труда представляли себе Ваньку Жукова и детей подземелья. В учебнике были только отрывки из повести Короленко. Шли в библиотеку и читали повесть целиком, чтобы узнать, чем закончилась история бедных детей, лишённых мало-мальски человеческих условий существования.

Как было не посочувствовать маленькому Алёше Пешкову, а потом вместе с ним уйти в люди, чтобы пройти жизненные университеты, чтобы увидеть и познать жизнь людей низкого происхождения, их страдания и безысходное пребывание на дне жизни?

Но и благополучное детство Илюши Обломова и Николеньки в повести Толстого не вызывало зависти или раздражения. Оказывается у всех детей много общего.

А как забавно было читать на уроках пьесу Фонвизина «Недоросль». Ребята про себя догадывались, что кое в чём они недалеко ушли от Митрофанушки. Но уж они никак не спутают: «дверь» – существительное это или прилагательное? И хотя не представляли себе, что им когда-то придётся жениться, во всяком случае, в двенадцать лет никто из них пока об этом не помышлял и не испытывал такого желания, но зато все азартно вслух выкрикивали: «Не хочу учиться, а хочу жениться». В своих заявлениях, что не хотят учиться, были беспредельно искренни.

Не искушённые в вопросах любви, единодушно осуждали Онегина за то, что не внял светлому и искреннему чувству Татьяны. Зато как здорово ответила повзрослевшая героиня романа Онегину, когда прозрел и увидел, какого сокровища лишился. Так ему и надо! Да что с него взять, неудавшийся человек, правильно назвала его учительница, лишний человек.

Школьник Аркаша не сомневался, что все книги и все фильмы рассказывают о событиях, которые были на самом деле. Просто автор изменил имена и фамилии, как в «Повести о настоящем человек». У всех книжных и фильменных героев есть прототипы. Писателю ничего не надо выдумывать. Когда в старших классах узнал, что писатели сочиняют романы с вымышленными героями, тот же Толстой в «Войне и мире», очень разочаровался в художественной литературе. Отдавал предпочтение документальным историям. Роман «Мать» Горького прочитал. Но история рабочего Заломова, прототипа Павла Власова привлекала больше. Хотя «Мать» добросовестно прочитал, и книга произвела впечатление. Смирился с писательским вымыслом, убеждая, что всё равно использовал прототипы. А написано всё так увлекательно, что отказаться от чтения художественной литературы не мог. Ясное дело, что Василий Тёркин в Красной Армии был не один. А Твардовский взял и описал, каков он русский солдат, не унывающий, чертыхаясь, перенёс страшную войну, при этом умел лихо воевать и лихо веселиться. На всё мастак.

Я не возражаю, когда предлагают школьный курс строить на детской российской и зарубежной классике. Мужеству, самоотверженности, доброте, способности сопереживать человеческим страданиям, любви к людям с успехом можно воспитывать на произведениях Купера, Майн Рида и Жюля Верна. На произведениях Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Некрасова, Толстого и Чехова. Здесь невозможно отказаться ни от одного имени. Можно найти и достаточное количество советских писателей, которых не следует удалять из школьной программы.

Талантливые книжки написал Аркадий Гайдар. А его идеологизированные, воспевающие красных борцов за светлое будущее повествования надо дать с соответствующими комментариями. Среди красных было много людей искренних, убеждённых в необходимости справедливого переустройства мира. Как, впрочем, и сам автор. Разве можно исключить из программы Маяковского?