Читаем Учитель истории полностью

Захватывающее для Аркаши путешествие запомнилось равномерным стуком колёс на стыках рельсов, плавным покачиванием вагонов во время движения. Казалось под такой стук невозможно уснуть. Но равномерные громкие звуки с одновременным сотрясением вагона убаюкивали, и пассажиры, не сетуя на явные неудобства переезда железнодорожным транспортом, не ведающие, что такое бессонница, прилежно засыпали. Словно в кино смотрели чёрно-белые сны сообразно своему возрасту, образованию, социальному положению и фантазии умиротворённого сознания. Аркаше сны всегда виделись только чёрно-белые. Когда появится цветное кино, будет несколько редких случаев цветных сновидений. Случаи единичные, сморенный сном мозг привычно будет выдавать чёрно-белые картинки.

При подходе к очередной станции паровоз многократно пронзительно гудел, шумно выпускал пар, будто делал глубокий выдох перед остановкой. Плавно тормозил, но в момент остановки вагоны громко ударялись тарелками буферов о впереди остановившиеся вагоны, и это громыханье продолжалось пока последний вагон поезда, боднув своего предшественника, не замирал, чтобы отдохнуть после утомительного пробега.

Постояв положенное время, паровоз оповещал гудками, что пора следовать дальше. Опять с достоинством выпускал пар, будто демонстрировал своё и без того всеми признанное величие. Что делали бы люди без этих могущественных машин, долгожителей технического прогресса? Правда, паровозу не под силу сдвинуть с места весь состав сразу. Он сдаёт назад под дружное звяканье буферов, после чего, натужась, увлекает один за другим тяжёлые вагоны. И вот уже весь состав пришёл в движение, набирает скорость и послушно следует за паровозом. Днём в открытые окна залетают кусочки дыма от длинного шлейфа, тянущегося за паровозной трубой. Запах паровозного дыма не спутаешь ни с каким другим, его сразу узнает каждый, кому довелось ездить поездами в эпоху паровозов.

В конечный пункт назначения прибыли около двенадцати ночи. Поразило, что всё видно, несмотря на позднее время. Тётя Зина пояснила, летом в Латвии белые ночи. Ещё сказала, что будут жить в латвийском городе Валка, который расположен на самой границе с Эстонией. На эстонской стороне город, куда привёз поезд, называется Валга. Города вплотную примыкают друг к другу.

И в самом деле. От станции пешком прошли через всю Валгу и по неширокой мощёной булыжником улице вышли к деревянному мостику. Под мостиком протекал скорее ручей, речкой не назовёшь, но именно эта водная артерия служила обозначением границы между двумя городами соседствующих республик. За мостиком улица продолжалась, так же выложенная булыжником, с одноэтажными преимущественно домами по обеим сторонам. Только у неё было своё латышское название. По этой улице прибывшие вышли на главную улицу города Валка, которая называлась Ригас иела, что в русском переводе значит Рижская улица, по ней начиналась дорога до столицы Латвии – Риги.

Булыжная мостовая удивила и восхитила впечатлительного Аркашу. Надо же до такого додуматься. Шлифовать даже одну, верхнюю сторону булыжника долго, и какие усилия надо приложить. Чтобы выложить булыжником только одну улицу, сколько тысяч булыжников надо заготовить, а может и целый миллион. А тут так всё просто. Положили рядышком вплотную, утрамбовали хорошенько и езди себе на здоровье. Гладкости нет. Когда телега проезжает, грохот на всю улицу. А машине на дутиках хоть бы что, едет без сотрясений, только амортизаторы понимают, что под колёсами не асфальт.

Улицу прошли почти до самого конца. Застроена двухэтажными и одноэтажными домами и тоже вымощена булыжником. Она была шире тех, по которым проходили до этого. Тротуары по обе стороны обозначены бетонными плитами с поребриками и возвышались над проезжей частью улицы. Город выглядел аккуратным, хорошо смотрелся, сразу приглянулся Аркаше. Главную улицу украшают, посаженные по обе стороны рядом с тротуаром липы сорокалетней давности с шаровидными кронами, любезно подстригаемыми заботливыми жильцами домов.

Когда пересекли одноколейную железнодорожную ветку, за переездом по левую сторону метрах в ста увидели одиноко возвышающийся двухэтажный особняк, изящной архитектурной постройки, который заслуженно можно именовать виллой. Почтовый адрес: Ригас иела, 49. Дом и приусадебный участок обнесён ставшим серым от времени некрашеным высоким деревянным забором. С улицы фасад закрывали кусты сирени. На участке несколько яблонь. По левую сторону вдоль всей ограды кусты смородины и крыжовника. По другую, несколько дальше от дома располагался добротный сарай с высокой крышей. На чердаке можно разместить годовой запас сена для коровы. Но хозяева держали только кур. За сараем вплотную к ограде возвышался немолодой тополь, на котором Аркаша оборудует наблюдательный пункт, на суку пристроит подобие сиденья, нижерасположенный сук станет подножкой, из куска доски сделает полочку. Недоставало только бинокля. Но дети в играх умеют обходиться и без дорогостоящего оборудования.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза
Божий дар
Божий дар

Впервые в творческом дуэте объединились самая знаковая писательница современности Татьяна Устинова и самый известный адвокат Павел Астахов. Роман, вышедший из-под их пера, поражает достоверностью деталей и пронзительностью образа главной героини — судьи Лены Кузнецовой. Каждая книга будет посвящена остросоциальной теме. Первый роман цикла «Я — судья» — о самом животрепещущем и наболевшем: о незащищенности и хрупкости жизни и судьбы ребенка. Судья Кузнецова ведет параллельно два дела: первое — о правах на ребенка, выношенного суррогатной матерью, второе — о лишении родительских прав. В обоих случаях решения, которые предстоит принять, дадутся ей очень нелегко…

Александр Иванович Вовк , Николай Петрович Кокухин , Татьяна Витальевна Устинова , Татьяна Устинова , Павел Астахов

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы / Современная проза / Религия