Читаем Учитель истории полностью

Деревенские ребятишки – и мальчики и девочки – в таком девственном возрасте летом нередко бегали по улице голышом. Аркаша приехал из города, он стеснялся появиться на улице без трусиков. Он уже знал, что все дети делятся на мальчиков и девочек. Почему так? Этого пока не ведал. Потому и не пытался размышлять над тем, чего не знал. Но отличие все дети его возраста знали: девочки от мальчиков отличаются штучкой, вернее отсутствием штучки, которая есть у мальчиков.

Когда дядя Эрнест ушёл на фронт, тётя Зина переселилась к сестре. По утрам Аркаша иногда просыпался, когда тётя собиралась на работу. Ему было видно со своей кровати, что стояла за печкой, как снимала ночную рубашку и надевала бюстгальтер. Слово трудное для произношения в его возрасте, но он, как-то незаметно для себя, запомнил, может потому, что маме приходилось шить эти женские принадлежности, необычное слово многократно приходилось слышать. Из-за спинки кровати Аркаша видел тётю до пояса. Украдкой разглядывал упругие полушария груди молодой женщины. И тут же смущённо отворачивался. Рассматривать грудь обнажённой женщины было почему-то стыдно. Как будто делал что-то предосудительное. Почему разглядывать обнаженную женщину стыдно, Аркаша не мог объяснить. Никто ему об этом не говорил, ни от кого он таких запретов не слышал. Это было какое-то врождённое чувство стыдливости.

В семье никогда не произносили неприличных слов. Аркаша чувствовал себя неловко, ему стыдно было слышать от деревенских ребятишек вместо «попа» это же слово через букву «ж». Сам он не мог вслух произнести такое ужасное слово. Говорил «писать» и ёжился, когда слышал небрежно без всякого смущения это слово с букв «сс». Мат напрочь отсутствовал в разговорах семьи.

Деление на мальчиков и девочек для Аркаши было условным на протяжении всех лет учёбы в начальных классах. В четвёртом классе Аркаша впервые влюбился в одноклассницу. Это была миленькая девочка с красивым личиком, светлыми волосами, сплетёнными в две косички. Её мама – учительница у третьеклассников. Аркаша иногда видел их вместе, учительница-мама общалась с маленькой дочуркой. В классе и на переменах Аркаша часто посматривал в сторону объекта своего обожания. Но своего отношения к девочке не раскрывал. Ни она, никто в классе не знал и не догадывался, как сильно влюблён в Иру. Какое прекрасное имя. Как оно благозвучно.

Аркаша проследил, где живёт Ира. Далеко от школы, по ту сторону реки, на улице возле цыганской горы. Иногда Аркаша проходил эту улицу от начала до конца. Она состояла из одноэтажных невзрачных домиков. Аркаша знал, в каком из домов живёт Ира. Но сколько ни ходил на эту привлекательную улицу, увидеть Иру хотя бы издалека не удалось. Все ухаживания за полюбившейся девочкой свелись к тому, что украдкой следил за ней, любовался во время занятий в школе и провожал домой после уроков. Нет, они не шли рядом, непринуждённо болтая и делясь впечатлениями. Аркаша находился на некотором удалении, чтобы не быть обнаруженным. Девочка и не догадывалась, что её из школы провожает мальчик. А у мальчика даже такая форма общения с любимой девочкой вызывала чувство восторга, он удовлетворял своё возвышенное чувство, не раскрываясь. Главное, что он влюблён, у него есть девочка, которую он любит.

Во втором полугодии в класс пришла новенькая. У неё было сказочное имя Алина. Симпатичная девочка, с бледным лицом после перенесённой операции. Она сама бесстрашно рассказывала, как ей сделали «операцию аппендицита». И мальчики и девочки были поражены мужеством сверстницы. Оперировали под местным наркозом. Девочка рассказала, что в зеркало под потолком она видела, как ей делают надрез скальпелем и последующие действия рук хирурга. Аркаша представить себя не мог на её месте. Чтобы его резали, а он спокойно смотрел на это. От одной мысли ему становилось страшно и дурно. Такого он бы в жизнь не перенёс. А тут перед ним девочка, которая не только выдержала такое испытание, но и спокойно об этом рассказывает. Аркаша с благоговейным трепетом смотрел на маленькую героиню. Алина не только нравилась, он был покорён, преклонялся перед ней и даже думал, что такую девочку смог бы полюбить. Но у него была Ира. Аркаша остался верен своей любви.

Алина пробыла в классе до конца учебного года. Ира с мамой переехали в другой город. Любить на расстоянии Аркаша не умел. В пятом классе стал приглядываться к одноклассницам, в какую из них стоило влюбиться после отъезда Иры.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза
Божий дар
Божий дар

Впервые в творческом дуэте объединились самая знаковая писательница современности Татьяна Устинова и самый известный адвокат Павел Астахов. Роман, вышедший из-под их пера, поражает достоверностью деталей и пронзительностью образа главной героини — судьи Лены Кузнецовой. Каждая книга будет посвящена остросоциальной теме. Первый роман цикла «Я — судья» — о самом животрепещущем и наболевшем: о незащищенности и хрупкости жизни и судьбы ребенка. Судья Кузнецова ведет параллельно два дела: первое — о правах на ребенка, выношенного суррогатной матерью, второе — о лишении родительских прав. В обоих случаях решения, которые предстоит принять, дадутся ей очень нелегко…

Александр Иванович Вовк , Николай Петрович Кокухин , Татьяна Витальевна Устинова , Татьяна Устинова , Павел Астахов

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы / Современная проза / Религия