Второй дом понравился мне больше, но всё убил вид из окон — они выходили на уютный, в итальянском стиле, дворик-патио. Но я-то, пока мы карабкались по крутым переулкам-лестницам к Верхнему Городу, уже успел нафантазировать себе об окнах, из которых открывается вид на гавань, из которых по вечерам будет виден солнечный диск, скрывающийся за далёкой цепочкой островов на западе… короче, я отверг и этот вариант. Зато в третьем по счёту нашлось всё то, чего хотела моя измученная переменами душа — и великолепный морской вид из окон, и купы акаций прямо под окнами, на расположенной ниже террасе, благодаря которым шум улицы почти не долетал до комнат. Да и само жильё оказалось почти точной копией того, что занимали Шерлок Холмс и доктор Ватсон в известном советском телесериале. Здесь было всё — и просторная гостиная на первом этаже, с огромным камином, на полке которого стояла запылённая модель парусника; спальня и кабинет на втором этаже, в которые вели двери с балкона-галереи, украшенном полками с многочисленными книжными корешками. И, конечно, сама хозяйка (она, как пояснил мне шёпотом Валуэр, была вдовой капитана), чрезвычайно похожая на миссис Хадсон в исполнении неподражаемой Рины Зелёной — на самом деле, её звали матушка Спуль. Это, видимо, и оказалось последней каплей — мы подписали все необходимые бумаги, я вручил «миссис Хадсон» горсть золотых монет, получил взамен расписку и распрощался с Валуэром, договорившись, что он зайдёт за мной завтра к полудню. После чего матушка Спуль, оказавшаяся особой чрезвычайно дотошной, показала мне моё будущее обиталище, не забыв упомянуть, что только сегодня сменила постельное бельё, сообщила, что обед будет подан внизу, в столовой, к семи вечера — и я, наконец, остался один. Заглянул в камин — здесь они имелись чуть ли не в каждой комнате, — стянул с ног кроссовки, повесил в платяной шкаф куртку, бросил туда же рюкзак, стащил джинсы вместе с увешанным всякими нужными вещами ремнём. Оставшись в одних трусах и рубашке-ковбойке, я растянулся на кровати поверх покрывала, закинул руки за голову и принялся не торопясь перебирать в памяти недавние события.

II

Большой Голец — остров в восточной части Онежском озера. Это крошечный, километр на четыреста метров, клочок каменистой суши; нормального, мягкого грунта здесь нет, лишь на поверхности скал, цепляясь за расщелины, растёт хвойный лес и кустарник. Большой Голец — центральный из мини-архипелага из трёх островков; два других называются Малые Гольцы. Между островами скалистая банка, «луда» — безымянная каменистая отмель. В шторм ее обрисовывают волны, в штиль же она прячется под гладью воды.