Читаем Ученик лоцмана полностью

Из лавки менялы я вышел, имея в кармане целую горсть зурбаганских золотых и серебряных монет с изображением маячной башни на аверсе — к моему удивлению, номиналы на них были указаны в римских цифрах. Придётся привыкать, подумал я, пряча выручку в карман. И, кстати, ещё одна проблема — вот ни за что не поверю, что здесь, в портовом городе, полном приезжих и чужаков самого разного пошиба отсутствует преступность! Наверняка здесь тоже имеется свой «Гильдия Воров, Грабителей и Смежных Профессий», как у обожаемого мной Прачетта — и наверняка её представители внимательно отслеживают «денежных» гостей Зурбагана, в особенности, таких как я, одиночек. А значит — держать «пиратский клад» на практически неохраняемой дорке (полусонный сторож с клюкой, раз в полчаса обходящий пирс не в счёт) будет верхом легкомыслия. В ближайшее время надо выяснить, существуют ли в городе банки, в которых можно арендовать что-то вроде сейфовой ячейки — и поскорее воспользоваться их услугами.

Я даже хотел расспросить об этом менялу — невысокого сухонького старичка с внешностью, словно позаимствованной из произведений Бабеля и Шолом-Алейхема, но вовремя остановился. Если уж я собрался какое-то время скрывать от Валуэра размеры моих «золотовалютных резервов» — будет не слишком разумно задавать подобные вопросы его доброму знакомцу. И уж тем более, снова являться в эту лавку с целью пополнить запасы местной наличности. Кстати, любопытный нюанс — после того как меняла сначала попробовал монеты на зуб, потом рассмотрел в большую лупу, а под конец капнул на краешек нескольких крошечной капелькой кислоты из тёмно-зелёного стеклянного флакончика, он изучил результат, удовлетворённо кивнул си сообщил, что монеты отчеканены из золота весьма высокого качества, и впредь он готов приобретать точено такие же по наилучшую во всём городе курсу — если они, конечно, найдутся у уважаемых клиентов. Дело хорошее, конечно, но боюсь, что придётся это заманчивое предложение отклонить и обратиться к его коллегам, благо, на улице Полнолуния, являющейся, как разъяснил мне Валуэр, центром местной деловой, коммерческой жизни, я насчитал не меньше трёх подобных контор. Вот туда и загляну — но попозже, а пока надо будет вернуться на «Штральзунд» и забрать ценности с собой. Во избежание, так сказать.

После посещения менялы Валуэр предложил, не откладывая, зайти в местный магазин готового платья — благо, на улице Полнолуния их тоже было немало. Но я неожиданно воспротивился — платье, конечно, сменить придётся, но сейчас меня больше всего занимал поиск жилья. Полутора десятков фраз на местном языке, выученных благодаря моему спутнику, должно хватить для посещения торговых заведений — да и без них, пожалуй, можно обойтись. Торговцы в портовых городах спокон веку привыкли обходиться интернациональным языком жестов, так что как-нибудь договорюсь, а вот место, где можно будет расслабиться, обдумать в спокойной обстановке происходящее и уж тогда отправляться за покупками в город — в нём я нуждался сейчас, пожалуй, гораздо сильнее, чем в чем-то ещё.

Валуэр не стал спорить — оказывается, у него уже были наготове несколько адресов подходящего для моей персоны съёмного жилья. По ним мы и отправились, свернув с центральной улицы Зурбагана в переулки, ведущие в противоположную от порта сторону. Там, на спускающихся к морю горных отрогах теснились на многочисленных террасах жилые кварталы — здесь, как пояснил мой спутник, обитали те, кого в том, оставленном мной мире назвали бы «средним классом». Кроме того, здесь располагался местный «латинский квартал» — несколько улочек, заполненных домами, в которых сдавали жильё для студентов Зурбаганского университета и тех из учеников школы Лоцманов и те из курсантов Морского Лицея, кто не пожелал жить в общих дортуарах. Эта часть «Верхнего города» была отгорожена от остальных кварталов невысокой, метра два с половиной, стеной из красного кирпича, живописно увитой диким виноградом. Здесь мы не задержались — Валуэр сразу заявил, что в «латинском квартале» мне делать нечего, лучше поискать местечко пореспектабельнее.

Первое из «предложений» я отверг — это оказался пансион, расположенный на втором этаже дома, весь первый этаж которого занимала таверна. Слишком шумно, слишком много людей — и, по сути, мало отличается от обычной гостиницы, тогда уж можно было не мудрить и оставаться у Тётушки Гвинкль в её «Белом дельфине».