Читаем Ученик лоцмана полностью

Как и что следует делать с таинственным прибором, чьё назначение явно далеко выходит за рамки обычной навигации, я, разумеется, понятия не имел. Запомнил только манипуляции, которые выполнял с астролябией сначала мастер Валуэр, а потом и Дара — перед тем, как войти на Фарватер. И постарался проделать нечто похожее — поднял прибор к глазам, поймал сверкающую точку маяка в бронзовый кружок центрального ползунка, совместил с выступающим штырьком на одном из лимбов — и, затаив дыхание, нажал рубчатый рычажок в центре. И…. ничего не произошло — астролябия чуть слышно звякнула, рычажок подался на несколько миллиметров под подушечкой моего пальца и сразу же вернулся на место — видимо, в действие пришла скрытая пружинка. Я немного подождал, убрал астролябию обратно в чехол и потянулся к рычагу сектора газа.

Чего я ждал от этого очевидно бессмысленного действия? Понятия не имею. Сделал — и сделал, а теперь пришло время заняться и серьёзным делом. Я оглянулся, проверяя, на месте ли надувнушка — она по-прежнему болталась в волнах на буксирном конце в десятке метров за кормой «Штральзунда», — прикинул направление волн, ветра — и дал ход…'

Я даже не пытался устроиться на ночь на «Штральзунде» — вставшую на якоря посреди лагуны догу болтало так сильно, что сразу стало очевидно, что ничего хорошего из такой попытки выспаться не получится. Я проверил ещё раз якорные канаты, завёл на всякий случай третий, запасной якорь в сторону близкого пляжа, и в три приёма свёз добычу на берег. До темноты было ещё далеко; ветер то принимался дуть сильнее, то успокаивался; грозовой фронт, чреватый неслабым штормом, прошёл стороной, освежив меня недолгим, но вполне тропическим дождичком. Я заново поставил палатку, натянул поверх неё дополнительный тент и стал прикидывать, чем заняться сперва — запустить загребущие ручки в тюки с добром, или воздержаться пока и позаботиться о хлебе насущном — тем более, что с самого утра у меня маковой росины во рту не было. Возиться с ощипываением, потрошением и запеканием в глине фазанов не хотелось, и я решил смалодушничать и разогреть на обед банку тушняка, сдобрив это нехитрое блюдо поджаренной на свином жиру картошкой и парой наструганных луковиц.

Сказано-сделано; не прошло и четверти часа, как тающий на противне жир уже стрелял во все стороны горячими каплями, рядом попыхивал на угольях чайник, а Кара, устроившись на песке, старательно вылизывала миску, в которую я щедро бухнул почти полбанки тушёнки из двух открытых с расчётом на обед и сегодняшний ужин. Фазаны, завёрнутые в мокрые тряпки, зарыты недалеко от приливной линии в песок и придавлены сверху парочкой крупных обломков коралла — ничего, до завтра как-нибудь долежат, а там и до них руки дойдут…

Ну вот, готово. Я снял пробу — а ничего так, сюда бы ещё грибов, которых, к сожалению, на острове я не обнаружил. Вернее, обнаружил, но самого, что ни на есть подозрительного вида — на длинных тонких ножках, с чешуйчатыми, бледно-фиолетового вида шляпками конической формы они несколько раз попадались мне выше, в предгорье, по пути к водопою. Экспериментировать с их жаркой — нет уж, спасибо, до настолько отчаянного положения я ещё не дошёл. Зато — высыпал в закипающий котелок несколько жменей крупных, смахивающих на гребешки моллюсков — пока я обедаю, очередное «экспериментальное» блюдо должно приготовиться, и мы с карой снимем пробу. Под разведённый «Рояль», ясное дело — могу себе позволить в ознаменование столь успешной вылазки!