Читаем Убежище полностью

Борода обернулся и увидел двух стариков: смотрителя и второго, запакованного в скафандр повышенной защиты с боевым излучателем на сгибе локтя.

— Ты поторопился, Борода, — сказал смотритель. — Бесплотным быть надежнее.

Оборотни шарахнулись в разные стороны.

— Говорил я тебе, не связывайся с чужим сектором, — покачал головой смотритель.

Из-за ноги человека в скафандре выскочил белый паук.

— Чужие танцы оскорбляет! — заверещал он и вздыбил шерсть.

Борода попятился, не сводя глаз с излучателя.

— Идите сюда, ребятки!

Ольга бросилась навстречу старикам, увлекая за собой Олега. Смотритель взял ее за одну руку, Олега за другую и повел, как нашкодивших дошколят, к машинам. Человек в скафандре прикрывал их отступление излучателем. Паук выплясывал позади и награждал Бороду инопланетными ругательствами.

К Ольге бросилась бабка Марта, обняла ее и потащила к старому автомобилю, где их поджидал Анатолий с термосом горячего чая и бутербродами.

— Тебе туда, — смотритель отпустил Олега и кивнул на стоящий немного в стороне флаер.

Олег остановился. Человек в скафандре подождал, пока смотритель усядется за руль автомобиля, пропустил паука вперед, потом легонько подтолкнул Олега в спину и показал на флаер.

— Сейчас, — Олег сложил ладони рупором. — Оля!

Ольга растерянно оглянулась, она только сейчас заметила исчезновение своих спутников.

— Где тебя искать, где ты живешь?!

Смотритель завел, мотор. Ольга привстала на сиденье, начала говорить, потом осеклась.

— Где?!

Человек в скафандре рывком втащил Олега в кабину и задвинул дверь. Тотчас же флаер содрогнулся и зазвенел от удара здоровенного камня.

Смотритель выжал сцепление.

— Головы пригните!

Бабка Марта силой стащила Ольгу под сиденье, потому что на машину обрушился град камней. Смотритель пригнулся к рулю и дал полный газ.

Последнее, что Ольга успела увидеть, прежде чем деревья заслонили небо, было днище взлетающего флаера.

— Чтобы отдохнуть от домашних дел, дорогая.

Смотритель включил фары. По обеим сторонам дороги стеной стоял черный лес, клочок освещенного асфальта перед колесами, огоньки глаз позади — вот и все, что выделялось во мраке. Изредка лучи фар выхватывали еще какую-нибудь лиану, непонятно как оказавшуюся в зимнем лесу и нависшую над дорогой, или бок убегающего диковинного зверя.

В машине молчали, только один раз Анатолий сказал, наклонившись к смотрителю:

— Серж обещал засесть на чердаке с пулеметом.

— Борода не полезет под выстрелы, — возразил смотритель.

Ольга находилась в странном оцепенении, ей казалось, что день еще не окончен, она все еще чего-то ждала. Мелькающие позади огоньки мало занимали ее, что-то более важное требовало осмысления, ворочалось в сознании, беспокоило.

Едва машина въехала на площадку перед Убежищем, над его крышей поднялась луна, залив округу мертвенно белым светом.

— Серж включил прожектор! — обрадовался Анатолий. — Теперь ни один черт незамеченным не подберется!

Автомобиль, оставленный возле крыльца, смотритель несколькими движениями превратил в кресло с витыми ножками, взвалил его на спину Анатолию и отправил в дом, а сам задержался, чтобы накормить собаку.

Первой в дом вошла Марта, за ней Ольга и последним Анатолий. Он поставил кресло у камина, уселся и спросил у стоящего с карабином в руках Михаила:

— Серж нам поесть оставил что-нибудь или все уволок на чердак?

— Консервы, — лаконично ответил Михаил, не сводя глаз с приоткрытой двери.

Бабка Марта скептически посмотрела на злосчастную банку килек в томате, но промолчала.

Появился смотритель, запер дверь и прошел, шаркая подошвами, к камину. Анатолий уступил ему место, а сам расположился прямо на полу, на медвежьей шкуре, с наслаждением вытянув ноги:

— Славный был денек, не правда ли?

Ему никто не ответил: бабка Марта резала хлеб и мазала маслом, Михаил раскуривал сигарету, старик разжигал огонь в камине, а Ольга все еще стояла посреди комнаты, бездумно глядя в окно.

За окном шел снег. Крупные хлопья медленно плыли в лучах лунного света и садились на землю, чтобы тут же съежиться под тяжестью новых хлопьев, а может, и не съежиться, а просто улечься: снежинка к снежинке, и лежать так долго-долго, до самой весны.

— Отвратительный день! — вдруг громко сказала Ольга.

На секунду замерли руки Марты, уронил полено старик-смотритель, обжег пальцы спичкой Михаил, удивленно вздернул бровь Анатолий. Потом все зашевелились, как ни в чем не бывало. Смотритель подобрал полено, Марта закончила бутерброд, Михаил погасил спичку, Анатолий опустил бровь и принялся насвистывать какой-то мотивчик.

— Отвратительный мир! — продолжала Ольга. — Ненормальный мир, населенный чудовищами!

Она резко повернулась и пошла наверх, отчетливо впечатывая каждый шаг в скрипучие деревянные ступеньки.

В комнате наступило молчание. Хлеб крошился в руках у бабки Марты, а масло почему-то падало с ножа на столешницу.

— В первый раз мне тоже так показалось! — с преувеличенной бодростью сообщил Анатолий.