Читаем Убежище полностью

— Он вылезает! — завопил Борода и принялся карабкаться на склон оврага.

Оборотни бросились врассыпную. Паук перекусил веревку на руках Олега и спросил:

— Ты долго лежать собираешься?

Повторять ему не пришлось: Олег вскочил на ноги и вскарабкался на склон еще быстрее Бороды.

Ольга с ужасом поняла, что осталась одна, но повернуться спиной к неведомому чудищу, чтобы попытаться бежать, у нее не было сил. Она видела, как вслед за облаком из люка появилось что-то огромное, черное и косматое, похожее на медведя гризли, только во много раз больше. Чудовище с трудом выбралось из колодца, отшвырнуло мимоходом крышку, словно пушинку, и остановилось, озираясь. Среди «сосулек» спутанной шерсти желтым светом горели два немигающих глаза…

— Оля!

Крик Олега вывел Ольгу из оцепенения, она повернулась, и, судорожно цепляясь за оголенные корни, начала взбираться по откосу. Паук перескакивал с корня на корень и подсказывал, за какой схватиться.

— Быстрее, быстрее! — подгонял он.

Наконец рука Олега втащила Ольгу на тропинку. Зверь взревел, прыгнул, но когти пропахали глину, и он опять оказался внизу. «Гризли» рявкнул так, что сидящая на буке стая ворон с испуганными криками взвилась в воздух.

— Бежим!

Но в этот миг чудовище огромным скачком преодолело подъем и отрезало пути отступления, оттесняя беглецов к обрыву. Ольга была близка к обмороку, когда Олег подобрал с земли палку и замахнулся:

— Пошел вон!

«Гризли» с недоумением посмотрел на добычу, которая осмелилась ему угрожать, раскрыл пасть, но тут на него с воинственным воплем ринулся белый паук, зарылся в лохмы шерсти на могучей лапе и впился в нежную кожу над когтем. Зверь рыкнул, ударил лапой, и край обрыва, на котором стояли люди, просел.

Облако пыли поднялось из оврага. Чудовище мотнуло мордой, чихнуло и потрусило прочь от своей тюрьмы, придавив по дороге пару оборотней.

— Вставай!

— Уйди, ради бога!

В голосе Ольги явно звучали слезы. Олег не решился настаивать, присел на корточки и заглянул девушке в лицо:

— Где болит?

Ольга рывком села, сдвинула с головы капюшон и распушила слипшиеся от морской соли волосы:

— Это ты во всем виноват!

Олег в недоумении пожал плечами:

— Кажется, я не просил тебя выходить из машины.

Пошел снег вперемешку с дождем. Мелкая снежная крупа больно секла лица, звонко щелкала по скафандру и барабанила по обледеневшей — куртке, набивалась в волосы, сыпалась за ворот.

Ольга почувствовала, как неспешно заползает под куртку холод, как стынет тело, как ноют озябшие руки. В небе над оврагом неподвижно висело черное облако.

— Дурацкий мир!

— Что? — переспросил Олег.

Он как раз прикидывал, в какой стороне осталась граница секторов и не расслышал сказанных слов.

— Никогда не приду сюда больше!..

Протяжный вой прервал Ольгу, она поспешно вскочила, а Олег с тревогой посмотрел наверх:

— Уходить отсюда надо и поскорее!

В этот миг что-то мягко скользнуло на плечи Ольге, в сразу повеяло теплом. Плед! Подарок старого смотрителя. Все должно быть хорошо. Все обязательно окончится хорошо. Смотритель сказал, что днем добро всегда побеждает!

Откуда-то свалился белый паук.

— Между прочим, лиловые возвращаются, — сообщил он. — На вашем месте я не стал бы их ожидать.

А потом время остановилось, его больше не существовало. Как они покинули овраг, Ольга не смогла бы рассказать, где шли, тоже. У нее было странное ощущение, что все происходит во сне, что нет на самом деле ни леса, ни дождя, ни тропинки. Ничего не оставалось в памяти, все сливалось в сплошную пелену. Реальной была только необходимость переставлять ноги.

Она словно бы со стороны видела свою жалкую фигурку, бредущую по тропе, посеревший от грязи бинт на голове Олега, хромающего шерстистого паука, и в то же время чувствовал, как болит нога, стертая не приспособленным к лесным тропам югославским сапогом.

Где-то на заднем плане копошилась смутная мысль, что-то беспокоило Ольгу, но она никак не могла выйти из оцепенения и поймать эту мысль за хвост. Другие образы возникали в мозгу, затуманенном усталостью.

Ольге вспомнилось почему-то Убежище и окно, в которое она утром смотрела. Когда солнце проходит сквозь замерзшие оконные стекла, голубые замки, выстроенные морозом, наполняются тенями. Крохотная, но очень надменная королева неторопливо цокает каблучками по ледяному паркету. Щеки ее белее снега, голову венчает сверкающая диадема из самых лучших в королевстве сосулек. Ледяные гвардейцы тянутся и отдают честь. Над замком застыли в небе залпы праздничного салюта. Солнечный луч гаснет, и в призрачном замке опять воцаряется мрак.

Черная птица с тревожным криком пронеслась почти у самой щеки Ольги, и девушка очнулась. Она увидела, что опять невольно поднялась в воздух, и кроны деревьев колышутся под ногами, как волны. Ольга ринулась вниз.

— Осторожнее, разобьемся! — заверещал паук, как оказалось, давно уже пристроившийся на пряжке сапога.

— Извини, я не буду больше! — сказала Ольга Олегу.

Олег ничего не ответил, он молча ловил губами воздух, и мокрые волосы, выбиваясь из-под бинта, липли к вспотевшему лбу.

— Я не хотела!