Читаем Убейте прохожего! полностью

Стоя на одном месте, Коновалов повернулся ко мне лицом. Ткнул в мою сторону пальцем и уверил собравшихся в том, что завтра, после следственного эксперимента, всё, или почти всё, станет ясно.

Не успел Максим Валерьянович поблагодарить Коновалова за исчерпывающий ответ, как случилось событие, которое никто из нас, собравшихся в этом зале, не ожидал. Да что там, не ожидал! Никто даже в самом кошмарном сне не мог представить того, что произошло в следующую секунду!

Бабушка встала со своего места и сказала: сухо, строго, что никакой связи между смертью Виолетты и убийством Константина нет и быть не может. На вопрос, почему она так решила, ответила, что это она убила своего племянника.

– А убийство Виолетты здесь ни при чем!

Это был шок! Удар, от которого долгое время мы не могли оправиться. Я даже подумал, что если бы сейчас открылась дверь и на пороге показался Константин: живой и невредимый, его появление не произвело бы такого впечатления, какое произвело признание бабушки.

Мы смотрели на нее и не могли вымолвить ни слова.

Бабушка постояла в ожидании вопросов. Не дождавшись, обернулась в поисках кресла и, убедившись в том, что оно находится под ногами, села.

А я чуть не заплакал. Мне в этот момент почему-то вспомнилось, как она в любой час дня и ночи готовая прийти на помощь всем, кого любит, отказалась расписываться под каким-то пустяковым документом, поставив тем самым Константина в тяжелое положение. Как она, умеющая, как никто из нас, радоваться чужим радостям, только недовольно морщилась, когда слышала об его очередном успехе. Как она была счастлива, узнав о том, что я выбрал профессию инженера, и то только потому, что профессия коммерсанта у нее ассоциировалась с деятельностью Константина. Всех она любила! Всем радовалась! И только для одного племянника так и не смогла найти в своей душе теплого местечка.

«Ах, бабушка, бабушка! Что же ты наделала?»

Высоко подняв голову, бабушка посмотрела Коновалову в лицо. Спросила: почему тот не спрашивает у нее, за что и как она убила сына своего родного брата.

– Спрашиваю, – опомнился Коновалов. – Так за что и как?

Бабушка довольно кивнула. Сделала паузу и сказала, что на первую часть вопроса: за что, отвечать не будет, поскольку никого, кроме нее и Константина, это не касается.

– А что касается того: как убила… Просто! Дождалась, когда Максим задремлет, а Виктор уйдет в туалет, вошла в кабинет, взяла со стола нож и ударила им… Вот, собственно говоря, и всё.

Коновалова, судя по его недовольному виду, ответ не удовлетворил. Однако настаивать на более подробном изложении не стал. Пожал плечами: всё так всё, и спросил, готова ли она повторить свое признание в суде.

– Готова! – твердо ответила бабушка.

– Хорошо. И еще один вопрос, последний на сегодня, скажите: для чего вы признались в убийстве? Вы ведь, я так понимаю, еще полчаса назад не собирались делать этого?

Бабушка вздохнула и объяснила свой поступок тем, что побоялась, как бы убийцей не признали кого-нибудь другого, невиновного.

– Я вас знаю! – Она погрозила Коновалову кривым пальцем. – Вам бы только отчитаться перед начальством!

После этих слов в комнате вновь воцарилась тишина. Я бросил взгляд на Виктора и по выражению его лица понял, о чем он думал. А думал он, как обычно, о себе: о том, как будет жить без своей тети Кати дальше.

– Ну ладно! – Коновалов хлопнул ладонями по коленям. Встал и спросил у Виктора, откуда можно позвонить в милицию. Вынув из кармана мобильный телефон, Виктор протянул его капитану.

– Хотите забрать Екатерину Николаевну? – задал вопрос до этого долго молчавший Романов.

– А что? Есть возражения?

– Есть.

– Какие?

– Она не убивала. А точнее сказать, не могла убить… Одну минутку!

Ничего не объясняя, поверенный поднялся с дивана. Провожаемый удивленными взглядами, он быстрым шагом вышел из зала. Через десять секунд вернулся и положил на подлокотник кресла, в котором сидела бабушка, принесенный с кухни нож. Попросил показать, как она колола Константина.

Покосившись на нож, бабушка спросила: зачем ему это.

– Покажите, покажите! – попросил Романов. – Надо.

Бабушка решительно подняла руку. Раскрыла ладонь, обнажив торчащие в разные стороны пальцы, и взялась за рукоятку. В следующее мгновение нож вывалился из ее ладони и упал на пол.

– Вот видите! – Романов повернулся к Коновалову. – Екатерина Николаевна не могла этого сделать! Исключено.

– Нет, могла! – заупрямилась бабушка. – У меня просто с первого раза не получилось! – Она наклонилась. – Я вот сейчас еще попробую…

– Хватит, – процедил сквозь зубы Коновалов.

Он подошел к ней. Присел на корточки и, глядя прямо в глаза, спросил: кого она, старая, выгораживает.

– Внука?

Поднялся, приблизился ко мне, смерил взглядом с головы до ног и направился к Виктору.

– Племянника?

Постоял перед Виктором, поиграл желваками, наблюдая за тем, как тот мучается, не зная, куда спрятать руки, и с решительным видом повернулся в сторону Анечки.

– А может, сноху?

Все молчали. И только Рыльский, грозно сверкнув из своего кресла розовыми белками, потребовал от нас немедленного и чистосердечного раскаянья.