Читаем Убейте прохожего! полностью

Выпрямившись в кресле, Рыльский с нескрываемым удовольствием рассказал всем известную историю о том, как однажды бабушка гонялась по квартире за Константином и кричала, что задушит его собственными руками.

– И задушила б, если б поймала! – подтвердила бабушка. – Вы только послушайте, что он со мной учудил! Дал какой-то спекулянтке денег взаймы, а после того как та его обманула, прибежал ко мне в слезах и сказал, что его якобы обворовала продавщица на толкучке! Назвал имя этой спекулянтки, Суслик, кажется, и попросил написать на нее жалобу в ОБХСС! Каково, а! Я приняла это за чистую монету, написала, как он велел, отослала куда надо, да потом еще показания ходила давать, дура!.. Скажите, разве можно так поступать с родной теткой? – спросила она Коновалова.

Коновалов отрицательно покачал головой: с родной теткой так поступать нельзя. Спросил, как давно это было. Бабушка на секунду задумалась и ответила, что, если ей не изменяет память, случилось это одиннадцать лет назад.

Судя по тому, как поскучнело лицо Коновалова, стало ясно: одиннадцать лет – слишком большой срок для того, чтобы подозревать бабушку в убийстве.

– Но осадок-то остался! – не унимался Рыльский. – Ведь никто не станет отрицать, что одного родного племянника, Виктора, она любила и продолжает любить, а другого, Константина, – нет.

В этот момент Виктор, которому, по всей видимости, надоело слушать пустую болтовню Максима Валерьяновича, хлопнул по подлокотнику раскрытой пятерней.

– Ладно! – произнес он решительным тоном. – Честно говоря, не хотел я никому рассказывать об этом случае: нехорошем, позорном для нашей семьи, да видно обойтись без этого уже никак нельзя.

Бросив на меня злой взгляд, он рассказал о том, как четырнадцатого февраля, в день тридцатилетия Виолетты, стал невольным свидетелем происшествия, которое теперь, в свете сегодняшних событий, выглядит совсем не так, как оно представлялось ему пять месяцев назад.

– Я ведь тогда думал, что на этом все закончится! А тут…

Вместо продолжения фразы Виктор огорченно махнул рукой. Собрался с мыслями и добавил, что собственными глазами видел, как я, пользуясь известной слабостью Виолетты к мужчинам и вину, а точнее, сначала к вину, а потом к мужчинам, поздним вечером тискал ее в чулане.

– И именно в этом чулане утром нашли сестру повешенной!

– Как! – ахнула бабушка. – Игорь был с Виолеттой? Со своей теткой!

Виктор в ответ демонстративно развел руками, дескать, смотрите сами, что это за человек, я вас предупреждал, и, довольный произведенным эффектом, откинулся на спинку кресла.

Если бы можно было в эту секунду провалиться сквозь землю, я бы не преминул воспользоваться возможностью скрыться с глаз. Мне было стыдно. Но вместе с тем и обидно. Мало того что меня тогда почти что изнасиловали, так на меня теперь еще и смотрят, как на какого-то извращенца.

«А впрочем, – с огорчением вынужден был признать я, – так оно, наверное, и есть. Только извращенец вроде меня способен заниматься сексом с немолодой пьяной женщиной в пыльном чулане».

Я поймал на себе взгляд Виктора: высокомерный, насмешливый, и во мне вновь заклокотала злость. Ну что за привычка у человека совать свой нос куда не следует!

Я повернулся к нему и сказал, что, во-первых, еще неизвестно, кто кого тискал, во-вторых, моя личная жизнь никого не касается и, в-третьих, Виолетта мне такая же тетка, как он мне дядька.

В ответ на это Виктор снова демонстративно развел руками, как бы призывая собравшихся быть свидетелями учиненного мной безобразия. Громко выдохнул:

– Ну что с него, придурошного, взять!

Только я подумал о том, что с меня много чего можно взять: показания, например, как тут же Коновалов принялся на деле осуществлять мою мысль.

Его первый вопрос был о том, как разворачивались дальнейшие события в чулане.

– А никак! – ответил я. – Виолетта приказала принести вина, просить она не умела, я ушел и обратно, естественно, уже не вернулся.

Второй вопрос.

– Почему?

Почему, почему… Не хотел – вот почему!

– Нарвался на бабушку и не вырвался, – солгал я, чтобы не обижать Виолетту, которая, кто знает, может, сидит сейчас где-нибудь на облаке и внимательно слушает, что я говорю.

И третий вопрос – бабушке.

– Это так?

Бабушка растерянно кивнула. И после небольшой заминки твердо сказала: да, это так.

– У нас с Игорем одна комната на двоих. Так уж повелось. Весь вечер и всю ночь он был при мне.

– А скажите, – Рыльский обратился к Коновалову. – Что вы имели в виду, когда говорили о том, что убийство Константина связано со смертью Виолетты? Вы считаете, что их убил один и тот же человек?

Занятый мыслями о событиях, произошедших четырнадцатого февраля в чулане, Коновалов задумчиво пожал плечами. Сказал, что, учитывая содержание анонимки, а также сам факт ее появления, это вполне возможно.

– Виктор видел, как Курочкин и Виолетта Худобина занимались любовью, – добавил он, – а значит, мог быть кто-то, кто видел и то, как ее повесили за газовую трубу. Вероятно, этот кто-то вздумал заработать на этом деле. Что в итоге каким-то образом и привело к убийству вашего Константина.