Читаем У черты полностью

На «сто десять» история жизни Рамзеса, которой он не чаял уже продолжения, сделала очередной кульбит. Как в замедленной съемке в окнах появились лучистые отверстия от автоматных пуль. Ближайшее стекло лопнуло и засыпало людей мелким крошевом. После секундной заминки пули зацокали по ржавым бортам, иногда не пробивая, а разрывая их с противным скрежетом.

Детский лепет прервался. В салоне образовался однотонный звук, едва напоминающий многократно усиленный младенческий визг.

- Па-а-а-а!..

Рамзес, у которого глаза вылезали из орбит, разрядил по проходу в сторону двери второй ствол. Теперь оставалось только бежать, молясь, чтобы автоматчик отвлекся на другую часть автобуса. Рамзес, кряхтя от натуги, пятился на корточках и тянул за собой Скипидара. Немного пришедший в себя участковый старательно помогал, елозил ногами и размахивал короткими руками, норовя попасть Рамзесу в глаз.

Они вывалились в ночь, на свежий лесной воздух, и пару секунд лежали, приходя в себя.

«Только бы не пристрелила сгоряча!» - думал сталкер с холодной яростью, рассматривая лучи трассеров в черном небе.

Звук из двери усилился, начал ощутимо давить на перепонки, и участковый захрипел, пытаясь встать на ноги. Рамзес безжалостно потянул его прочь от автобуса. Дело постепенно шло на лад: к «Хаммеру» Скипидар ковылял уже своим ходом, раскачиваясь от последствий звукового удара и от запредельной дозы алкоголя в крови.

Инга стояла против автобуса и кромсала его из АКМ короткими очередями. Рамзеса она будто и не замечала. Сталкер перехватил автомат за ствол и задрал к небу; обжегся, но руку не убрал.

- Я тебе приказывал стрелять? – спросил он мертвым голосом, потому что и впрямь был готов убить.

- Ты… - всхлипнула девушка. – Зачем ты туда?.. Я теперь сама себе командир, ясно?!

За такие слова первоходку следовало врезать от души. Желательно выбить зубы, чтобы дух надолго запомнил собственную неправоту.

Рамзес поднял кулак к плечу… и рубанул воздух. Тонкий писк из автобуса поменял тональность и обрел новую силу. Рамзес заорал, сатанея:

- Рюкзак подними! И бегом! Живо!

«Если не подчинится, ударю, - холодно решил он. - Не простит, конечно, но когда-нибудь поймет. Если воспользуется шансом выжить».

Инга подчинилась. Она побежала в темноту, и Рамзес толкнул ей вслед Скипидара. Участковый бегать не любил, факт, но ультразвуковой визг погнал и его. Рамзес трусил последним, на бегу перезаряжая обрез и срывая с него бесполезный фонарь.

Звук оборвался, когда дорога сделала крутой поворот.

- Стой, - скомандовал Рамзес, потому что бегать в темноте умел только он, оборотень.

За первоходков у Рамзеса сердце кровью обливалось. Бегать по минному полю им, первоходкам, безопаснее, чем ночью в Зоне.

- Все ко мне!

Инга вынырнула из темноты, держа автомат за цевье.

- Вот, - она протянула оружие. – Если хочешь прогнать, гони.

Глеб молчал. В его четко распланированном сознании образовалось некоторое томление, которое с натяжкой можно было бы назвать жалостью. За невыполнение приказа духа следует карать, гласил неписанный кодекс. В некоторых случаях бить, в некоторых - убивать, расплачиваясь с Зоной одной никчемной жизнью взамен нескольких других. Что делать со Стрижом Рамзес не знал. Простить нельзя. Наказать рука не поднимается. Отправить обратно, пока недалеко ушли от блокпоста? Она не пойдет, ей в Зоне что-то очень нужно.

- Возможно, ты спасла нам жизнь, - признал Рамзес. – Но, скорее всего, погубила. Я не знаю... пока. Но вообще-то в Зоне за нарушение приказа могут убить.

Он говорил медленно, с трудом подбирая слова.

- Я не нарушила приказа. Ты сам сказал: через десять минут свободна. Прошло два часа, Рамзес!

Глеб рывком выдернул из кармана смартфон. По его часам с момента, когда он посветил в распахнутую дверь и до момента, когда в нее вывалился в обнимку с участковым, прошло секунд девяносто.

Зона шутит!

Рамзес посветил на девушку встроенным в смарт миниатюрным фонариком. Инга не опустила глаз. Злые слезы текли по ее щекам, часто капали с обожженных ресниц. Промочили серую от пыли повязку на щеке.

- Ты ждала?

- Я… - Стриж запнулась, вспоминая слова похлеще, - Я, мать твою, крестиком вышивала! У нас, знаешь ли, тоже правило – своих не бросать!

- У кого, у вас? – быстро переспросил Рамзес.

Инга промолчала, только глазами сверкнула. От допроса с пристрастием ее спас участковый. Скипидар мучительно прокряхтел:

- Эй, мужики… Где мы, а? – и начал без остановки икать.

5

Рамзес шел первым, подсвечивая дорогу фонарем с выкрученным до минимума регулятором яркости. В затылок сталкеру дышал Скипидар, и отогнать его хотя бы на пару шагов у Глеба не хватало ни сил, ни терпения. Испуганный и заискивающий, Скипидар жался к нему вопреки всякой логике, хотя не мог не знать, что рядом с Рамзесом часто погибают. Замыкала колонну Инга, осунувшаяся после второго автобусного кошмара. Она сторонилась мужчин - держалась метрах в десяти сзади, молча переживая новые ощущения. Рамзес даже обернулся проверить ее, хотя в Зоне придерживался принципа не отрывать глаз от дороги.