Читаем Ты мое Солнце полностью

Длинный мрачный больничный коридор тянется змеей под ногами Эда. Он ступает очень осторожно, но уверенной походкой идет вперед. Знает, куда свернуть и где срезать путь. Молоденькие медсестры пробегают мимо, иногда не специально задевают широкую фигуру парня. Эд принюхивается, чувствует легкий запах больничной еды с примесью горьких запахов лекарств. Сегодня он задержался. Долго спорил с Сережей и, не выдержав его упертости, мирно ретировался под каким-то глупым предлогом, впрочем, как и всегда. Уже четыре часа, солнце еще ярко светит, но почти не проникает в эти холодные больничные стены. Здесь царит мрак и боль, граничащая с надеждой на исцеление. Она летает в воздухе и прилипает к прохожим в ожидании хоть малейшего чуда. Эд заворачивает за угол, проходит пост медсестры, кивая ей в знак приветствия, и подходит к одинокой палате в углу.

— Вы сегодня припозднились, — девушка подходит к парню и так же, как и он, заглядывает в палату через толстое витражное стекло. — Он сегодня совсем слаб, постоянно спит и даже ничего не ел, хотя вы столько ему вкусностей принесли, — девушка отворачивается и переводит свои добрые глаза на парня. — Попробуйте, может он вас послушает.

Медсестра мило улыбается и удаляется по серому коридору. Эд еще немного стоит, набирается сил, вздыхает и открывает дверь.

— Добрый вечер, Александр Васильевич, — Эдуард проходит в палату и сразу задыхается от спертого запаха болезни. Не дожидается ответа, проходит к столу, оставляет пакет и быстро открывает форточку, чтобы выгнать этот зловонный аромат. — Вы сегодня совсем ничего не ели, — он смотрит на полную тарелку какой-то жижи, хмурится и садится на стул около кровати.

Мужчина совсем не реагирует на его присутствие. Его бледные серые и почти уже безжизненные глаза смотрят в одну точку и совсем не выражают ничего. Руки в глубоких морщинах убраны под подушку, а ноги поджаты так близко к груди, что кажется, этот человек потерял в росте.

— Александр Васильевич, вам обязательно надо поесть, иначе вы никогда не поправитесь, — Эд пытается приблизиться к пожилому мужчине, лицо которого застыло в немой боли, и кажется, что даже легкое моргание дается ему с трудом.

— Давайте я вас покормлю, — парень тянется за пачкой йогурта, но замечает жест головой и оставляет эту затею. Вот в кого Серега такой упертый, понимает он. — Ну, не хотите, как хотите, — сдается парень, знает, что если отец Сергея что-то надумал, значит, точно уже не сдастся.