Читаем Тупик полностью

Почему я забросила диссертацию? Проблема была комплексная. В 22 года я сильно заболела не до конца понятно чем и почему — поражение мозга, повлёкшее за собой что-то вроде синдрома хронической усталости, также в тот момент сильно пострадали мои когнитивные способности — я не могла читать тексты, концентрироваться, запоминать информацию. Я пыталась делать это через силу, но сразу начинало пахнуть гарью, вроде как от перегоревшей проводки. Всё это было сопряжено с драмами в моих личных отношениях, моментально забирающих все силы, которые могли пойти на восстановление. Моих ресурсов едва хватало на поэзию, — и это было чудом, что я ещё могла писать стихи, концентрироваться для моментальной сверхсильной вспышки, а потом продолжала ходить полутрупом. Кроме того, как только в этом моём состоянии я пыталась заняться диссертацией — я сталкивалась с тем, что не понимаю, что мне делать и зачем, как писать этот текст и чем он должен в итоге быть. Мне не удавалось его «увидеть». Я не хотела и не могла просто компилировать научную традицию, как это обычно делают диссертанты, не могла пересказывать чужие мысли или изучать какие-то дико скучные для моего темперамента вещи — историю того или иного понятия у того или иного философа. Меня безусловно посещали философские мысли, они были как искры или вспышки, и совершенно не могли быть развёрнуты в огромный текст, написанный академическим языком. Я не могла писать неподлинное, выжимать из себя плоскость. Если бы ко мне пришла такая долгая мысль, которая требовала бы именно формы диссертации или хотя бы допускала бы её — я бы обязательно её написала, но такая мысль не приходила, приходили отдельные вспышки-озарения или где-то издалека просматривалось очень смутное и неоформленное пока целое, и разглядеть его пристальнее, увидеть детали, понять, как разворачивать его в пространстве и времени пока не получалось. И когда я начинала писать диссертацию — мне казалось, что я лгу, и я останавливалась и говорила себе: попробую это сделать завтра, и это завтра длилось годами. У меня не было темперамента кабинетного учёного или компилятора научной традиции, я хотела сделать что-то, что будет нужно Софии, но не понимала как, не понимала, куда двигаться в философии, и в результате не могла выполнить довольно простую формальную задачу, которую смогли выполнить в том числе и те, кто никогда Софии в глаза не видел и ни одна философская мысль никогда не приходила им в голову. Скорее всего, если бы я много работала и активно читала современные философские тексты и постоянно пыталась на практике выстроить свою траекторию в мире современной философии — я бы смогла это сделать, смогла бы понять, как двигаться в философии так, чтобы это было для меня органично, но у меня не было тогда внутреннего ресурса на это, я была предельно психически истощена, я еле выживала. И я всё думала: появится ресурс, и я смогу сориентироваться на местности, пойму, как двигаться в философии, защищу диссертацию, восстановлю научную карьеру, но ресурс не появлялся, весь расходовался на выживание. Только поэзия каким-то чудом всё ещё была со мной.