Читаем Целое лето полностью

Глеб, держа «посредник» перед собой, осторожно приоткрыл дверь. Тихо. Косой свет. Тянет кошками. Он пожалел, что не взял маленького зеркальца — высунул его и всё осмотрел. Ладно, теперь уже нечего… Так, впереди пусто. Он сильно толкнул дверь и выпрыгнул, разворачиваясь. Тоже никого. Там тупик и там никого. Можно повернуться спиной…

— Выходим, — сказал он — вернее, хотел сказать. Потому что впереди, на лестнице, раздались быстрые шаги — кто-то поднимался бегом…

3.

Когда я потом пытался расписать все перемещения Алины — вернее, Квадрата девятнадцать, конечно, — то каждый раз заходил в тупик, потому что перемещения эти были чересчур стремительны и вроде бы бессистемны; но, разумеется, логика в них была — только не наша, не человеческая. Всё у неё — у него — было просчитано… Долгое время я был уверен, что десантников было как минимум двое. Но потом всё же согласился с очевидным-невероятным: Девятнадцатый действовал в одиночку, но нечеловечески быстро. Ну и компактность городка сыграла роль; нам, жителям мегаполисов, трудно представить, что вся арена событий может уложиться в овал два с половиной километра на километр. Два с половиной — это мне идти от дома до метро, а ведь считается, что живу почти рядом со станцией…

— Будь очень осторожен. Просто очень-очень осторожен…

Аспирант дал отбой и положил телефон в карман. Осмотрелся ещё раз. Картина носила следы не столько обыска, сколько погрома. Для обыска не надо срывать скатерть со стола, бить посуду и дырявить абажур. Он наклонился и поднял с пола фотографию: он сам, Стёпка Сизов и Валерка Краснобровкин летом семьдесят пятого… уже всё было плохо, но мы и не представляли себе, до какой степени плохо… Степан здесь, в городе, и говорят, что полная развалина, а вот где Валерка — большой вопрос. Может быть, в базах о нём и есть сведенья, надо бы поинтересоваться…

Он услышал скрип половицы за спиной, но среагировать не успел.

В рауше Аспирант пробыл недолго, но за это время его успели раздеть догола и привязать к стулу. С волос и бровей стекала вода, мешала видеть. Впрочем, соображение включилось сразу, и не было сомнений, кого он увидит перед собой.

Молодая женщина Алина Сергеевна Арабова, двадцати восьми лет.

Она же — Квадрат девятнадцать. С которым, можно сказать, не один пуд соли…

— Местность по-прежнему красивая? — спросил Аспирант. Язык ворочался с некоторой неуверенностью. — Или уже обрыдла?

— Есть немного, — сказал Квадрат. — Но скоро вашими стараньями здесь будет сплошная бетонная площадка. Или лавовая. Как повезёт.

— Не тем пугаешь, — сказал Аспирант.

— Вообще не пугаю. Ты меня знаешь. Не любитель пугать. Просто говорю как есть.

— Знаю… Сколько мы не виделись?

— Восемь лет, четыре месяца и шестнадцать дней.

— Подожди… Это когда же?

— Так тебе всё и расскажи. Сообрази сам.

— Это… это… Так вот почему мне Благово таким разумным показался!

— Молодец. Но тогда ты меня не засёк ведь?

— Тогда — нет… Слушай, что вы с ним задумали?

— Да как всегда — спасти этот мир. Только не подумай, что я тебе буду выкладывать наш план.

— Не настолько наивен. Но, видишь ли… я ведь немного в курсе идей Благово. По-моему, он больной на всю голову.

— И кому из гениев это мешало?

— Нашёл гения…

— Именно. Правда, оказалось, что гений и злодейство очень даже совместны. Но ведь тебя это не удивляет, правда?

— Меня давно ничто не удивляет.

— Да, ты скучный. Как с тобой Маша жила все эти годы, не представляю.

— Давай об этом не будем.

— Ну, почему же. Это был весьма познавательный этап в моей жизни. Кстати, сколько нашему мальчику? Весной шестнадцать стукнет?

— Ты же знаешь. С точностью до минуты.

— Это да… Значит, скоро начнётся.

— Ничего не начнётся. Он совершенно нормальный.

— Ну, тебе-то откуда знать? Ты его даже не видишь.

— Маша.

— В этом вопросе я бы ей не стал так уж доверять. Пристрастный исследователь хуже невежественного. Лучше уж поверить Благоволину.

— Чем — лучше? Он что, не пристрастный? Эта его концепция Нового Мира — не чудовищная? Да брось ты… ерунду вы затеяли, ничего не выйдет…

— А то, можно подумать, ваш долбанный Комитет затеял не ерунду? Вы хоть посчитать попытались: двадцать миллионов пойдёт только в первой волне десанта. Вы чем там думали? С кем договаривались? Они же вас, как… слепых котят…

— Хы. Хотел сказать «детей», да вспомнил неладное?

— А что — детей? Что теперь дети смогут сделать, если десант — предупреждён? Да и тогда, честно говоря, всё срослось бы, если бы работали всерьёз, по-взрослому. А так — я ведь сколько раз говорил: это просто в мышеловку положили сыр. Вот и всё.

— То, что вы придумали — куда хуже.

— Ты ведь толком не знаешь, что мы придумали. Больше того — я толком не знаю. Не понимаю. Не могу охватить. А ты говоришь — Благово не гений. Да рядом с ним любой Эйнштейн или там Да Винчи — банальные посредственности. Или Лю Пинь.

— Это кто ещё?