Читаем Целое лето полностью

— Ой, ё! — сказал сзади Вован. — Стелка, что за хрень?

В общем, удалось разобрать, что они с Кириллом катались на мотоцикле и тут неподалёку за городом влетели в канаву… но нет, там не было грязи, а было другое: на них бросились какие-то люди с автоматами, пришлось убегать и прятаться в дренажной трубе под выездом с Абрикосовой и оттуда уже переулками добираться до центра, и она побежала к Стасе, потому что к Кириллу ещё через полгорода и у него там родители, а она не может в таком виде…

Глеб тем временем тупо смотрел на экран айфона. Пришла эсэмэска: «Надо обязательно увидеться утром дома. Отец».

Да. Надо. Но, чёрт… чёрт…

Что за люди с автоматами? Наши? Чужие?

Нет, надо уходить…

— Я ей ключ оставила, — сказала, выходя, Стася. — Отмоется и запрёт. Потом разберёмся…

Они спустились вниз и, в общем-то, не скрываясь, направились через квартал по диагонали на улицу Мира. А через две минуты со стороны Центральной появилась деловитая Алина. Она шла босиком. Не останавливаясь, не осматриваясь и вообще никак не обозначая своих намерений, она подпрыгнула, зацепилась за балкон второго этажа, энергичным движением закинула ноги на перила, подтянулась на ногах, встала, снова подпрыгнула — теперь уже до балкона третьего этажа. Там она лёгким тычком ладони высадила хлипкую балконную дверь…

Стелла как раз смывала с волос шампунную пену, когда ей показалось, что дверь в ванную приоткрылась. Просто потянуло холодным воздухом. Но посмотреть не было никакой возможности. Она просто спросила:

— Стаська, ты?

Ответа не было. Впрочем, и холодный воздух перестал тянуть. Стелла домылась — надо сказать, что одежда защитила её хорошо, гнусная жижа до тела почти не добралась, — вытерлась, натянула Стаськину футболку с надписью «Hate is… to skilfully learn to fake absens of orgasm», обмотала гриву полотенцем и вышла.

Такого разгрома она в жизни своей не видела…

После этого Квадрат девятнадцать из Тугарина исчез. Это было около трёх часов ночи. Я думаю, он ушёл пешком — вернее, бегом — напрямик к райцентру, пройдя незамеченным через редкое ещё кольцо оцепления, а там сел на утреннюю электричку. Или угнал машину, что тоже возможно. Так или иначе, через двадцать примерно часов он появился в Геленджике.

Теперь — что я думаю о его подвигах в Тугарине этой ночью. Убив двух одноруких, чьи карточки хранились в архиве ВТЭКа, он пропустил Карпова, чьей карточки там не было. Ну, бывает. Кто мог предположить, что физический инвалид не имеет инвалидности формальной, потому что очень гордый? Я бы тоже не додумался. А вот эта странная серия обысков… Скорее всего, это были действия из расчёта на необыкновенную удачу, потому что встречи лицом к лицу с Глебом, вооружённым «посредником», Квадрат боялся просто панически. Отсюда и эти остервенелые показательные разгромы в домах — чтобы никто не догадался про этот страх…

И потом… я это стараюсь не говорить обычно, потому что незачем принижать врага. Но всё-таки они тупые. Даже те, кто долго был в человеке, и не раздавил его, а почти сотрудничал, помогал, учился. Тупизна осталась. Исполнители они идеальные, это да, и стратеги у них есть гениальные — эти их Расчётчики. Но вот нашего универсализма у них нет и никогда не будет. Тупые. Паразиты. Кукловоды.

Да, кстати… Сколько я ни читал фантастики, а самым радикальным средством против пришельцев было биологическое оружие. Или — такая немыслимая остервенелость или жестокость землян, что они нас пугались и отступали — как человек может отступить перед шипящей кошкой. Но всегда победой считалось просто отражение агрессии.

Но против нас — тысячи планет Пути…

Что задумал Благоволин?

4.

— Чубак… Анатолий… Гаврилович… — диктовал Чубака человеку в белом комбинезоне и толстой марлевой повязке на пол-лица; его самого заставили надеть такую же маску и полосатую больничную пижаму; штаны сваливались. — Второго… второго… семьдесят второго…

— Тысяча девятьсот? — неприятным голосом спросил регистратор.

— Да, наверное… — сказал Чубака, не то чтобы не понимая, о чём его спрашивают, а просто не придавая этому значения. — Скажите, а что происходит?

— Сами не знаем, — неожиданно сказал регистратор и добавил почти просящее: — Давайте историю заполним, а там уже всё остальное?

— Ну, давайте…

Они заполнили историю, потом регистратор её унёс за занавеску, вернулся с термометром и велел Чубаке сунуть его под мышку. Термометр пискнул и показал тридцать восемь. Чубака удивился, потому что ничего такого он не чувствовал. Потом пришёл ещё один так же экипированный человек, но явно более старший и по возрасту, и по чину. Чубаке велели раздеться до трусов, ощупали шею, подмышки и пах, потом выслушали лёгкие.

— Пойдёмте со мной, — сказал старший.