Читаем Целое лето полностью

Ирина Николаевна потом много раз пыталась, но не смогла вспомнить, из-за чего разгорелся скандал. Как обычно, из-за какой-то ерунды. У них часто возникали такие вот спонтанные скандалы, быстро заканчивавшиеся примирением и, если ничто не мешало, койкой. Ей уже некоторое время казалось, что подобные скандалы — это своего рода «ролевая игра», обязательная прелюдия к играм любовным, и потом — когда-нибудь — она сменится другой игрой, а та — третьей… Ирина Николаевна при всей своей начитанности (популярной литературой по психологии в том числе) и при немалом уме всё же не могла себе представить, что скандалы эти всерьёз, что Чубак её разлюбил, живёт с ней только для собственного удобства и что ниточка, на которой висит их брак, уже тонка настолько, что малейшее дуновение и т. п. Нет, она трезво отдавала себе отчёт, что она утратила физическую привлекательность, довольно скучна в постели, категорически бездетна — что Чубаку иногда угнетало, а иногда наоборот, — и что их совместное проживание — всего лишь уступка обстоятельствам; Тугарин был чем-то вроде песчаной воронки, в которую легко попасть, но из которой почти невозможно выбраться… и да, тут она вспоминала «Женщину в песках», и ей становилось грустно, но потом обязательно что-то происходило, обычно на работе, и надо было бежать и устранять, или ехать и разбираться, или вызывать и увольнять. Так они и жили. До сегодняшнего позднего вечера, а то и ранней ночи, когда привычный, казалось, скандал вдруг свернул с продолбанной колеи и устремился сначала в какие-то невероятные басы, а потом — потом Толя зарыдал, бросился вон, и через минуту несчастный помятый «Ниссанчик» завизжал покрышками по мелкому щебню, которым был засыпан двор…

…он ехал совершенно в никуда, на чистом автомате, даже не разбирая, что перед ним — дорога, река, море, бескрайняя степь или небо. Потом оказалось, что дорога — а именно та, которая ведёт к трассе. Машинально он сбавил скорость, потому что впереди был слепой поворот, за ним мост, а потом ещё один слепой поворот, с которого и начались его несчастья — Чубака только сейчас понял это. С Алиной именно с этого момента началось твориться непонятное…

Он совсем медленно проехал через мост, подсознательно опасаясь, что дорогу сейчас заступит ещё один каменный памятник с волком у ног, но свет ложился ровно на полотно, недавно подновлённое, а потому пятнистое. Вот тут, наверное, и было столкновение, подумал Чубака; но уже ничто не напоминало об этом прискорбном эпизоде. Он всматривался в левую обочину, не зная, что может увидеть. Почему-то вдруг именно сейчас он успокоился. Непонятное что-то буквально снизошло на него сквозь жестяную крышу машины, и он понял, что Алина осталась не просто в прошлом, а в далёком прошлом, почти затуманенном веками, прошедшими после, и это уже не живой человек, а миф, легенда, второстепенный исторический персонаж наподобие царицы Евдокии… и всё уже прошло, и все прощены. Впереди будет что-то новое, и в этом новом найдётся место Ирине, ещё неизвестно, какое именно место, возможно, они и разведутся, чтобы перестать мучить друг друга, а может, помирятся навсегда, но зато снова будут походы, рыбалки, весёлые компании…

В лицо ударил мощный луч света, и возник размытый светом силуэт человека в странном костюме, но с характерной полосатой палочкой в руке.

Чубака тормознул, объехал гаишника, успев понять, что тот одет в комбинезон химзащиты, но маски на лице нет, прижался к обочине и приготовился ждать неторопливого подхода стража дороги, — однако тут же увидел впереди ещё двоих, машущих светящимися жезлами и показывающих, что надо съехать с дороги на поляну, где несколько лет назад пытались организовать что-то вроде придорожного рынка, но потом забросили эту затею. Сейчас там стояла большая палатка, несколько внедорожников явно казённого вида и две оранжевые автоцистерны. Всё это освещалось сбоку-снизу синеватым прожектором.

Стояли и ходили вооружённые люди, одетые в комбинезоны и то ли плащи, то ли халаты. Многие были в марлевых масках.

Чубаке показали, куда поставить машину. Там уже стояла одна — фургон «Газель». Кабина была пуста. Чубака вышел. Пахло соляровой гарью и какой-то едкой гадостью.

Приблизился человек с жезлом. На поясе его комбинезона висела кобура, из которой торчала большая пистолетная рукоять.

— Что происходит? — громко спросил Чубака. Он старался говорить громко и напористо, чтобы не было страшно. — Почему вы меня остановили?

— Там объяснят, — глухо из-под маски ответил тот, показав жезлом на вход в палатку. — Оставьте машину открытой и дайте мне ключи. Документы возьмите с собой.

Чубака на немножечко негнущихся ногах направился к палатке. Она приближалась подозрительно медленно. Наконец он дошёл.

Всё произошло в одну секунду. В кармане завибрировал и запиликал айфон, Глеб машинально сунул руку за ним, чтобы отключить — и в этот момент из-за угла появилась Стелла Кибовская. Только по рыжим волосам можно было опознать её сразу — потому что всё остальное было покрыто густой серой грязью.