Читаем Царь Итаки полностью

Одиссей вскоре вернулся и, не теряя времени, объявил людям о споем решении. Они направятся в Спарту через Мессению, чтобы купить новых припасов. Даже те, кто хотел немедленно вернуться домой и сражаться, не стали оспаривать его решение. Эперит почувствовал, что авторитет царевича вырос. Раньше люди шли за Одиссеем, как за сыном Лаэрта, теперь они учились верить в него и доверять ему.

Недовольство выразил один Дамастор, который все еще настаивал на возвращении на Итаку. Но его возражения застыли на устах, когда Одиссей ответил продолжительным молчанием, и воину пришлось смириться с долгим путешествием, которое ждало их впереди. Тем вечером они шли очень долго по петляющей вдоль берега дороге, надеясь как можно дальше уйти от возможных преследователей.

* * *

Они встали лагерем на удалении от дороги, в восточных горах. Место походило на то, где стоянку разбивали предыдущей ночью — крутые склоны выходили на море, а на вершине возвышенности оказалась оливковая роща. Итакийцы развели небольшой костер, опасаясь привлекать внимание большими языками пламени. Антифий спел им старую песню с острова. Эперит никогда не слышал этой легенды в Алибасе, поскольку она посвящалась морским богам, которые мучают передвигающихся на кораблях смертных, удерживая их вдали от дома.

Но люди Одиссея хорошо знали песнь. Они кивали, с грустью узнавая каждое испытание, о котором говорилось, ожидая следующих событий. Тема проклятых странствий очень соответствовала их настроению. Это была короткая песнь, которую легко выучить. Их люди поют своим друзьям, когда в компании нет аэда. Поэтому вскоре пришел черед других что-то исполнить.

Все знали истории, о которых рассказывалось в песнях. Они слышали их по много раз, и слова хорошо запомнились. Даже Ментор, который так как следует не отдохнул, у которого продолжали болеть раны, спел им низким красивым голосом.

Затем пришел черед Одиссея. Звучавшие ранее слова увели людей от эгоистичных мыслей о собственных проблемах, от их незначительных беспокойств о еде, сне и завтрашнем дне. Они медленно сплачивались в единую группу, которая подпитывалась легендами. Все бессознательно трансформировалось в общие эмоции, а те в свою очередь обеспечивали биение сердец в унисон.

Когда заговорил Одиссей, то его мягкий голос вконец объединил их. Он улавливал настроение и привлекал своих воинов, вел за собой и поднимал на борьбу. Его слова полностью овладевали людьми, проникали в их души, возвышали, вдохновляли и завораживали их. Он не пел, а просто рассказывал историю, четко и ритмично, смешивая их мысли и эмоции в единый поток.

Одиссей рассказывал членам отряда о богах и древних существах, которые предшествовали им, о сражениях, которые шли до появления человека, срывали вершины гор и осушали океаны. Когда он наконец замолчал, в их сознании продолжала звучать история. Воины не могли остановиться, и думали о ней, а ночной бриз развевал их плащи и обдувал открытые части тел, возвращая назад — в мир на вершине горы. Их окружали старые, словно сама вечность, деревья. А сверху смотрело черное, будто ворон, небо, наполненное звездами.

Люди по одному завернулись в плащи и попытались заснуть, раздумывая об огромном мире, частичками которого являлись. Им не требовалось понимать его или свою роль в нем, а только вновь принять свою смертность. Увидев свое истинное лицо, осознав, что смертен и его когда-то ждет конец, Эперит не почувствовал смирения перед судьбой. Вместо этого он ощутил подъем, его дух вознесся, чтобы потребовать ту маленькую искру жизни, которую даровали ему боги. Он был совсем не имеющим значения существом, но все же существовал, а значит — собирался сделать это существование стоящим.

* * *

Они проснулись до рассвета от запаха дыма и потрескивания огня.

Эперит поднял голову со свернутого плаща и вначале подумал, что это продолжается сон, принявший какой-то странный оборот. Затем он увидел Дамастора, бежавшего по лагерю.

— Пожар! — кричал Дамастор. — Деревья горят! Просыпайтесь!

Юноша вскочил на ноги и с ужасом огляделся вокруг. Два дерева из окружавших лагерь теперь ярко горели, они казались жутким маяком на фоне уходящей тьмы. Другие воины из отряда, шатаясь, поднимались из-под плащей. Волосы у всех были растрепаны, судя по затуманенным взглядам, люди пока полностью не проснулись. Эперит увидел среди них Галитерса и бросился к нему.

— Мы должны найти какую-то воду, — сказал юноша напряженным голосом. — Если Полиб где-то рядом, то он обязательно это увидит.

— Слишком поздно, парень, — ответил Галитерс и показал на бушующий ад. — Ты видишь, как огонь перекидывается с одного дерева на другое? Даже если бы здесь была река, а у нас имелись какие-то емкости, кроме шлемов, чтобы ее зачерпывать, мы никогда не смогли бы потушить этот пожар. Я только молюсь, чтобы поблизости не оказалось тафиан.