— Ты смотришь на все глазами купца, Эвпейт, — ответил Лаэрт. — Ты не понимаешь, что в мире есть и другие вещи, а не только то, скольким владеет или не владеет человек. Ты родился в богатой семье, которая научила тебя думать о приобретении богатств. Ты знаешь, что покупать и где продавать, и провел всю жизнь, торгуя различными товарами. Поэтому тебе можно верить в том, что касается денег и получения прибыли. Я же, с другой стороны, родился в правящей семье. Меня заставляли думать о благополучии моего народа, о том, как обеспечивать людей всем необходимым и защитить их. Меня с детства учили сражаться и командовать войском. Мне объясняли, как брать у людей в мирные богатые годы и как давать им в трудные времена. Мне показывали, как следить за каждой частью моего царства, начиная от урожая и работы ремесленников до торговли купцов и тайных планов знатных господ, чтобы сохранялись равновесие и гармония. Именно так я и провел свою жизнь, и не могу сказать, хорошо это или плохо. Но если даже в твоих обвинениях есть доля правды, могу уверенно заявить: при мне народ был един, никто не враждовал друг с другом! Только из-за тебя итакийцы пролили кровь друг друга на нашу родную землю. Только ты, Эвпейт, разделил эти острова и уничтожил то, что столько лет помогало нам держаться вместе и жить в мире. Твоим первым шагом стало приглашение старинных врагов на наши берега. При их помощи ты убил своих соплеменников, поставив под вопрос будущее. Самая большая моя ошибка — в том, что я позволил тебе распространять ложь среди нашего народа.

Две группы людей слушали царя, и его голос становился все более властным, несмотря на усталость и ранения. В это время Ментор услышал, как по коридору у него за спиной идут другие люди. Он оглянулся, схватил длинное тафианское копье и щит одного из многочисленных убитых наемников, лежавших во дворе, потом отступил в тень и прижался спиной к стене. Как раз когда он встал на выбранное место, во двор вышел Корон, за которым следовал Политерс и остатки тафиан, ворвавшихся в большой зал.

Лаэрт увидел приближающееся подкрепление и понял, что сражение проиграно. Ему стало ясно, в каком отчаянном положении они находятся. И нельзя допустить гибели еще большего числа людей. Поэтому правитель бросил оружие, сдаваясь, и приказал своим людям сделать то же самое.

Эвпейт одержал поразительно быструю и полную победу. Хитростью, обманом, безжалостностью и напористостью он сбросил царя и захватил власть.

Ментор выскользнул незамеченным из дворцовых ворот. Он знал, что теперь Итаку может спасти только возвращение Одиссея.

Глава 11

Дорога в Мессению

Ментор поднял голову и посмотрел на Одиссея.

— Это не все, — сказал он. Несмотря на пережитые испытания, воин сидел прямо, словно копье проглотил. — Рыбаки, которые помогли мне бежать, сообщили, что одна галера уже ушла к материку. На борту находились тафиане под командованием Полиба. Эвпейт понимает, что пока ты жив, у итакийцев остается надежда, они могут начать сопротивление. Ему известно от команды твоего корабля, где ты высадился на берег. Поэтому враг намерен охотиться на тебя, пока ты еще остаешься в пределах его досягаемости.

После завтрака они уселись в тени деревьев, где Одиссей собрал совет. За исключением Эперита, у всех воинов отряда остались на Итаке семьи и друзья. Но казалось невероятным, что их родиной теперь правит Эвпейт. Какое-то время никто не знал, что сказать.

Тишину нарушил Дамастор. Дома его ждали жена и маленький сын, он не хотел оставлять их на милость тафианских пиратов. Воин заявил, что у них не осталось выбора — они должны отправиться в ближайший прибрежный город и плыть на каком-то корабле назад на Итаку. Они знают местность лучше тафиан, и могут выяснить их точное количество и используемые средства обороны, наблюдая за ними с окружающих город возвышенностей. Если приплыть ночью, то захватчики могут и не узнать об их возвращении. Одиссей созовет народную армию и отберет остров у Эвпейта.

Послышались одобрительные возгласы, но энтузиазма оказалось мало. Поражение Лаэрта испортило всем настроение, зародив сомнения в душах. Эперит видел по печальным выражениям лиц, что люди не уверены в своих шансах. Сложно нанести поражение гораздо более многочисленной силе Эвпейта. Даже Галитерс выглядел угрюмым, явно пребывая в смятении. Казалось, что новость не сломила одного Одиссея. Вместо этого царевич смотрел на удаленную береговую линию и думал, что делать.