Читаем Царь Итаки полностью

Эперит хотел что-то сделать. Но этот пожар должен был увидеть любой человек, находящийся в радиусе многих стадий от здешних мест. Скоро рассветет, и тогда дым станет не менее заметен, чем языки пламени в ночи. Участники отряда беспомощно наблюдали за происходящим, а жар высушивал им глаза. Лица горели, а люди раздумывали, не станет ли их положение еще хуже.

Вскоре рядом появился Дамастор, схватив молодого воина за руку.

— Эперит, где мулы? Они были привязаны вон там.

Эперит посмотрел в ту сторону, где находились животные, когда он засыпал. Теперь мулы отсутствовали. Вероятно, они сорвали привязь, запаниковав из-за огня, после чего унеслись куда-то в ночь. Животные забрали с собой последние припасы, а что еще хуже — подарки для Елены. К воинам подбежал Одиссей.

— Собери людей и отправляйся на поиски мулов, Дамастор! — приказал он, явно разозлившись на стражника. — Галитерс, проверь, чтобы отряд был готов к выступлению до восхода солнца. Я хочу убраться отсюда как можно быстрее и продолжить путь в Мессению.

— Как это могло случиться? — спросил у него Эперит. — И почему дозорный ничего не видел?

— Дамастор снова заснул, — ответил царевич и поджал губы. — А что касается пожара, то причиной мог послужить уголек из костра, раздутый ночным ветром.

— Более вероятным объяснением является предательство, — ответил Эперит, но Одиссей уже спешил прочь, отдавая приказы подчиненным.

Поиск мулов Дамастором не увенчался успехом. Люди были вынуждены уйти только с той едой, которая лежала в вещевых мешках. Вскоре начался моросящий дождь, итакийцы ругались из-за того, что дождя не было прошлой ночью. Тогда деревья оказались бы слишком влажными и не смогли загореться, а людям не пришлось бы уходить с основной дороги и пробираться по трудной местности, чтобы избежать преследования.

Все молчали. Воины шли по тропинке, которая позволяла держаться вне поля зрения тех, кто мог следовать по дороге. Им приходилось пересекать долины, подниматься и спускаться со склонов гор, идти сквозь лес и вдоль русла реки, чтобы их не заметили нежелательные свидетели. Поскольку пришлось выбрать не ровную дорогу, а труднопроходимые тропы, отряд продвигался вперед медленно. Одиссей время от времени взбирался на вершины гор, чтобы проверить их местонахождение относительно дороги на юг. Ко второй половине дня люди устали. В целом они были неподготовлены и непривычны к длинным пешим переходам.

Стало понятно, что не могут дальше следовать на юг так, чтобы их не было видно с дороги.

Одиссей, Галитерс и Эперит взобрались на возвышенность. Оттуда можно было рассмотреть, что дорога теперь разделилась на две. Одна шла вдоль побережья, сперва петляя, а затем снова повернув строго на юг. Вторая уходила от побережья и заворачивала в глубину материка, уходя на восток через горы.

— Каким путем мы пойдем теперь? — спросил Эперит.

— Если двинемся вдоль побережья, то путь отнимет много дней, — ответил Одиссей. — Эта дорога огибает южные горы, потом заворачивает назад и ведет к Мессении. Я много раз ходил на галерах вокруг мыса и знаю, что пешее путешествие окажется очень долгим. Но если мы отправимся через эту долину, то она приведет нас к северной оконечности широкой равнины, — добавил он, показывая на восток. — Там дорога снова раздваивается. Можно идти на юго-запад, в Мессению, или же на восток — через горную цепь Тайгет, к Спарте. Полиб ожидает, что мы пойдем по долине, но не предполагает, что завернем в Мессению. Думаю, нам следует рискнуть и надеяться отделаться от него там, если он действительно идет за нами. Что скажете?

— Мне не хотелось бы идти по дороге вдоль побережья и лишиться прикрытия этих гор, — сказал Галитерс, поглаживая бороду и глядя через открытый участок местности, отделявший их укрытие от перекрестка внизу. — По крайней мере, если мы направимся на восток, то какое-то время сможем и дальше оставаться в укрытии. Да, и там нас ждет открытая равнина. Какое-то время снова придется двигаться по дороге. Но эту проблему будем решать потом.

Пока совсем не стемнело, они преодолели еще один трудный участок по предгорьям и лесам, огибая основную дорогу, а затем вышли к другому концу долины. Там перед ними простиралась открытия равнина Мессении. Видна была только самая северная часть — остальное закрывали горы справа от путников. Но было ясно, что это широкая и плодородная равнина. Там имелись поля, фруктовые сады и деревни, которые будто дремали в тени гор. А сразу же за остроконечными горами стало заметно, как снова раздваивается дорога. Одна ветка вела на юго-восток, к горной цепи Тайгет, а затем — в Спарту. Вторая отклонялась на юг, ведя к Мессении.